же и Мортон… Да, нелегко. Что ты планируешь делать с ним, Твое Высочество?
– Лорд Мортон Бладсворд все еще жив только потому, что успел вмешаться в войну до моего приказа и имел благоразумие сбежать к себе и делать вид, что его ничто не касается. Если же слухи о его причастности к Культу Первых и помощи ему оправдаются, то его ждет суд. Но и без этого у него мало шансов выжить – его недолюбливают собственные вассалы, и если его не казнят в Санфелле, то лорды Ветвей или, конечно же, «случайные» разбойники лишат его жизни, как только подвернется шанс. Он сам довел до этого; учитывая вмешательство в войну и распространение слухов – а сидеть молча и тихо он не мог, – я не стану защищать его и каким-либо образом мешать недовольным. Но кто сядет на трон Бладсвордов? Эрин, сестра Брейва, которая изгнана братом за жестокое преступление? Сам Брейв, отправившийся в путешествие? Неизвестно, жив ли он, его сын-бастард мог погибнуть вместе с ним. Эриза теперь леди-жена Редгласса, и только племянник – сын предательницы – может занять место правителя, когда немного подрастет и обучится.
– Но если…
– Я не закончил. На трон севера, как и на восточный, скорее всего, сядет бастард. Рирз, сын Рогора Холдбиста. Два незаконнорожденных правителя среди Великих Династий, да еще и одновременно, – не слишком ли для одного Ферстленда? Но это единственный разумный вариант, в том числе и для того, чтобы точно заручиться поддержкой. Культ доказал, что мне нужны союзники, которых я могу не только призвать, надеясь на их благосклонность и разумность, но и те, которыми можно хотя бы как-то управлять.
– Думаешь, что у бастардов в запасе больше совести и чувства благодарности?
– Разумеется, нет, хотя о благодарности ты сказал верно. Я полагаю, что у них больше чувства страха и осознания, что их положение вновь может сделаться шатким благодаря моим стараниям. Это заставит их быть верными соратниками куда лучше, чем желание отблагодарить добродетеля, тактичность и минимальная совесть, на которую я уже давно перестал уповать.
– А юг?
– Юг… Да, еще и юг. Югом правит глупый мальчишка, Вайткроу, и этим все сказано. Более того, на него, несомненно, влияет северный бастард, но я могу рассчитывать на его помощь потому, что Фейг в первую очередь Форест и моя племянница, а уже потом жена южанина и мать его детей. Меня волнует и то, что юных правителей развелось в Ферстленде слишком много – к ним же можно отнести Глейгрима и Флейма, да и бастард Рогора Холдбиста того же возраста. Про Бладсворда и говорить нечего. Редглассов следует отнести к тому же молодняку, а благодаря стараниям отца они, сидя дома, еще и не получают никакого опыта. Ни один из советников не покажет им настоящей жизни, каким бы мудрым он ни был. Скорее всего, трон займет Харг, которому, насколько я помню, не более девятнадцати. Если же его вина будет доказана, то и вовсе пятнадцатилетний Хэг Редгласс – отвратительный и неуправляемый мальчик с безупречной родословной и отменным здоровьем. Не стоит так сурово смотреть, сир Аквуен, порой я и правда вынужден рассуждать о людях как о лошадях или собаках. При этом я жалею, что обучить животных и приручить их куда легче.
– Нелегко, – протянул Аквуен.
Регент хмыкнул:
– Нелегко? Это еще не все. Вопреки всякой логике и здравому смыслу, несмотря на то что никто не верил, возродился род Дримленсов, и наследник Тормера, Рорри, вернулся. Я был уверен, что мне придется что-то решать с их родом, но временно откладывал это решение. Теперь я понимаю, что не зря. Также я понимаю и то, что не могу быть полностью уверенным хоть в чем-то. Все меняется, друг, слишком непредсказуемо и слишком стремительно. Ферстленд становится совершенно другим местом. Непривычным мне. Незнакомым. И боюсь, что я не успеваю перестраиваться вместе с ним.
– Да, ты прав, Твое Высочество, грядут большие перемены. Мы стоим на пороге новой эпохи, и у тебя есть прекрасная возможность стать тем человеком, который не только будет наблюдать за изменениями, но возглавит их. Тем, кто поможет нам пережить это и приведет в новое время. Я слышал, что раз в четыре-пять сотен лет происходит нечто подобное, и самое главное, найти того, кто сумеет направить людей в нужную сторону.
– Уверен, что я сумею справиться с этим, сир Аквуен?
Рыцарь похлопал Клейса по плечу и по-отечески улыбнулся:
– А кто, если не ты? Ты шел к этому с самого начала, с тех пор как решился добраться до Санфелла, а после стал советником. Когда ты занял пост регента, у тебя должны были исчезнуть любые сомнения. Я повторю тебе твои собственные слова, которые слышал уже не раз и даже не десяток раз, надеюсь, ты простишь мне это: у тебя нет выбора. – Сир Аквуен был не только хорошим командующим, но и другом. В друзьях и близких регент в данный момент нуждался не меньше, чем в сильных союзниках, а то и больше. Видимо, понимая это, мужчина добавил: – Справишься, Клейс, справишься. А я помогу тебе всем, чем смогу.
Верд
– Милорд Флейм, – рыцарь из Серого Братства не просто заявился в покои Верда, но и взял на себя смелость потрясти лорда. Своими грязными простолюдинскими ручищами. – Его Высочество ждет вас в Малом зале, милорд Флейм!
– Не хочу! – капризно заявил лорд и натянул покрывало на голову. Он надеялся, что рыцарь отстанет от него и уйдет, но тот продолжал говорить:
– Милорд, вы и без того опаздываете. Вам нужно как можно поспешнее одеться, я могу вам помочь…
Этого отвратительного человека, который говорит одно и то же столько раз, сколько потребуется, чтобы его услышали и сделали, как он хочет, выделил в помощь Верду Клейс Форест. Сиру шел тридцать первый год, Верд не бывал на поле, где тренировались серые братья, но был уверен, что этого тренирующимся он бы ни за что не застал. Жуткий простолюдин наверняка и рыцарем смог стать потому, что ходил за главами орденов и рассказывал, почему они должны принять его в свои ряды. Кроме этого, рыцарь не умел ничего более, зато способностью утомлять овладел в совершенстве. Неудивительно, что бедные наставники в итоге сдались. Но Верд был не намерен следовать их примеру!
– Скажите ему, что я заболел.
– Милорд, но вы здоровы.
– Мне и не нужно быть больным. Скажите, и все.
– Но вы здоровы, милорд, – снова протянул мужчина, – и вам уже пора идти…
– Вы
