что пирс, залитый лунным светом, был практически в моем полном распоряжении, и я смотрела вдаль. Я решила, что все-таки нарисую девушку на пирсе.
Подул странный ветер, обдав меня холодом, напомнив о том, что я почувствовала на острове, когда впервые увидела, как поднимается пиратский корабль. Я плотнее запахнула джинсовую куртку, готовясь к порывам призрачного ветра. Будто он внес какой-то смысл прямо в мысли, я начала думать, что это была плохая идея. Что я планировала делать? Сказать Беллами и Майло, что я сожалею о ложном обвинении в убийстве тридцать лет назад, а затем попросить их поцеловаться и помириться? Они вообще придут? Это не изменит того факта, что им нужно мое ожерелье, а я не собиралась сдаваться, пока не узнаю, как избавить маму от ночных кошмаров. Но, возможно, только возможно, решение одной проблемы может привести к решению другой.
Если не считать странного ветра, ночь была спокойной. Волны спокойные, а небо ясное, если не считать нескольких легких облачков, которые усеивали звездное полотно за ними. Я еще раз взглянула на часы. Корабль, несомненно, уже поднялся. Смогу ли я увидеть его на воде? Хотела ли я этого?
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я заметила маленькую темную фигурку на туманном горизонте океана. Я спряталась за перила пирса, прерывисто и напряженно дыша. Она приближалась, и до моих ушей донесся ритмичный стук весел о воду. Внезапно гребля прекратилась, и лодка на мгновение закачалась на воде у пирса. Меня охватила паника, и я отвернулась, испугавшись, что только что стала легкой добычей для этой предполагаемой пиратской команды, которая охотилась за мной. Пирс был пуст, вокруг не видно ни души. Нервничая и сожалея о решении прийти сюда, я быстро приказала ногам двигаться быстрее и начала что-то среднее между бегом и прогулкой обратно к машине, припаркованной напротив входа на пляж.
Я как раз добежала до конца пирса, собираясь перелезть через закрытые ворота и рвануть обратно на парковку, но голос слева от меня привлек внимание и прогнал страхи прочь.
— Я же говорил тебе, не подходить к воде ночью. Особенно сюда, — произнес Майло. Я посмотрела вниз и увидела его, светящегося туманно-белым, как ангела, стоящего по щиколотку в воде.
— Не думала, что ты придешь, если я откажусь. — Я скрестила руки на груди.
— Почему бы и нет? Разве я не сдержал все обещания, которые давал тебе до сих пор? — Он ступил на камень, который едва возвышался над водой. Свечение мгновенно исчезло, и он обрел свою телесную форму, его золотисто-коричневая кожа стала чуть теплее в этой мрачной приморской сцене.
Я посмотрела вниз.
— Ну… да. За исключением прошлой недели, когда несколько твоих товарищей по команде напали на меня и мою подругу.
Глаза Майло потемнели, и он приложил руку ко лбу.
— Думаешь, я приказал им это сделать? Они разделились, чтобы найти тебя. Я пытался держать их подальше, но я не могу следить за ними повсюду. Я бы хотел, чтобы ты доверяла мне немного больше.
— Ну, я боялась доверять тебе, потому что думала, что ты совершил нечто ужасное.
— Я совершил много ужасных вещей. — Он напряг челюсти. — Я — пират.
— Знаю, но ты защищал меня… думаю. Зачем это делать, если ты такой ужасный?
— Я уже говорил, я должен каким-то образом искупить свою душу. И прямо сейчас ты — мой единственный шанс. — Он замолчал, глядя на воду. — Но многие из команды начинают сомневаться во мне. Они догадываются. И именно поэтому тебе нельзя находиться здесь во время прилива. Они найдут тебя. Они начинают что-то подозревать. Они не верят, что я пытаюсь помочь Беллами найти тебя, поскольку Беллами, очевидно, не поддерживает иллюзию, что я на его стороне.
— Подожди. Позволь мне убедиться, что я правильно тебя поняла. И Беллами, и вы оба убедили команду, что ищете меня? И вы оба пытаетесь сбить их со следа, но по отдельности? — Я почти чувствовала, как глаза косятся, когда пыталась осмыслить это.
Пиратская логика.
— Да, но не сомневаюсь, Беллами не стал возражать против того, чтобы внушить команде подозрения на мой счет, чтобы ему было легче передвигаться незамеченным. — Голос у него был усталый.
Я перегнулась через перила пирса, чтобы получше его разглядеть. С головы до ног он снова был похож на удалого пирата, его свободная туника восемнадцатого века с V-образным вырезом развевалась на ветру. Глядя на меня снизу вверх, Майло положил руку на одну из балок внизу, все еще стоя среди камней, о которые бились волны прилива. Я не могла отрицать, что нахожу его движения привлекательными.
Я вздрогнула, когда он взобрался на вершину скалы, а когда достиг песка, посмотрел на меня поверх перил. Я ахнула, когда увидела его лицо. На скуле у него была красная рана, а глаза были тусклыми.
— Что с тобой случилось? — спросила я, прикоснувшись рукой к лицу.
Он проигнорировал мой вопрос. Его голос смягчился при следующих словах, но он все равно разочарованно выдохнул их.
— Ты не должна была ждать меня здесь. Я бы пришел к тебе.
— Прости, знаю. — Я отвернулась, ругая себя за то, что грубо пренебрегла его инструкциями.
— Я просто боялась, что ты не придешь. Прошло так много времени. Мне нужно было кое о чем поговорить с тобой и Беллами.
— Зачем тебе звать Беллами? — огрызнулся он.
— Потому что я думала, что вы оба совершили нечто ужасное, и поняла, что ошибалась. И я хочу знать, почему вы двое ненавидите друг друга, потому что как я могу помочь вам обоим, если не знаю, кому верить? Я хочу помочь вам, но пока не могу оценить вас. Должно же быть что-то, что мы можем сделать. Беллами, кажется, знает об этом много. Я подумала, может быть, если бы мы просто поговорили с ним… — Слова сорвались с губ, даже не дав мне подумать об этом.
— Что ж, оглянись вокруг. Ты видишь его? — Майло протянул руки, указывая на пустое пространство вокруг нас. — Это не имеет значения. Беллами — единственный из нас, кто не хочет разрушать проклятие, и он не собирается смотреть на это иначе.
— То, что он единственный, не означает, что он не прав. Откуда мне знать, кто прав, а кто нет?
— Потому что среди нас нет правильного или неправильного. Есть только сожаление или месть. Беллами хочет только последнего.
— Месть? — Я покосилась на него. — Кому?
Майло посмотрел на океан. В свете звезд и слабой луны над головой я не могла разглядеть выражение его
