Она нажала рычажок активатора оружия самообороны, прячущегося в матерчатом банте чуть ниже груди.
— Шлунк, — просипел Теодорих Ферри. Его единственный глаз задребезжал и завращался, а тело закачалось взад-вперёд. Затем огромный чёрный шар вдруг выскочил из его выпуклого лба и повис на стальной пружине. Почти в тот же миг взорвалась его голова, и Фрея с воплем пригнулась под осыпавшими летягу останками энергетических схем, проводов, блокираторов и шестерёнок, не сумевших удержаться в разрушенном каркасе. Оба агента ТХЛ, пригибаясь, отступили под дождём из горячих металлических осколков. Девушка тоже машинально отступила и вдруг увидела перед собой главный вал и сложный шестерёночный механизм, напоминающий… часы. Ферри был вовсе не уродливым внеземным водным существом, а механизмом. Она зажмурилась, в отчаянии застонала, и летяга на миг растаяла в воздухе под градом металла и пластмассовых частей из лопнувшего существа, только что притворявшегося мистером Ферри (а вернее, водным ужасом, маскирующимся под Теодориха Ферри).
— Одна из этих проклятых подделок, — с отвращением произнёс тот агент, который не был Френком.
— Симулякрум, — прибегнул к латыни Фрэнк, скрипя зубами от ярости, поскольку крупный трансформер из энергетической схемы успел стукнуть его в висок и отшвырнуть к стене летяги, после чего он со стоном соскользнул на пол и продолжал сидеть там с потухшим взором. Второй агент ТХЛ, размахивая руками, как мельница крыльями, пробился через обломки симулякрума к Фрее. Тщетно пытаясь нащупать девушку перед собой, он вскоре сдался и оставил свой замысел в покое. Повернувшись, съёжившийся агент побрёл в направлении дверцы летяги. После чего с грохотом исчез из виду, а Фрея осталась одна с распадающимся симулякрумом и потерявшим сознание агентом по имени Фрэнк. Теперь слышался лишь стук металлических частей, продолжавших сыпаться на пол и стены летяги.
«Боже мой, — тупо подумала она в полнейшем замешательстве. — Эта книга, которую они мне показали, — она ошиблась! Либо я не успела прочесть достаточно много…»
Она в отчаянии принялась разыскивать книгу среди обломков в летяге, потом вдруг вспомнила о том, что с ней случилось. Низенький агент ТХЛ сбежал с книгой, спрятанной в чемоданчике, прикованном к его запястью, а значит, и то и другое исчезли. И Фрея никогда не узнает, что следует по тексту дальше — исправил ли он собственное ошибочное восприятие, как это удалось ей? Или же текст книги доктора Блода просто продолжался, заявляя, что Теодорих Ферри был водным (или как его там?) существом, а она — была использована? Маздаст, вот кто он такой. Этот термин был ей незнаком, пока она не узнала о нём из книги. Но в тексте присутствовало нечто на грани сознания, нечто пытающееся войти в её мозг; — и вытолкнуть нарушителя прочь было нельзя.
Часы. Термин, относящийся к одному из парамиров. Не является ли её псевдореальность Часами? Но в этом случае…
Тогда изначальный конфликт между космическим пилотом Рахмаэлем бен Аппельбаумом и Теодорихом Ферри был всего лишь проявлением псевдореальности, называемой Часами.
Иллюзорные миры, активно действующие здесь, на Китовой Пасти, уже распространились и проникли на Терру. Это доказывалось пережитыми событиями — пережитыми, но не опознанными.
Она вздрогнула.
ГЛАВА 14
Прошло более получаса, но терапевтическая камера Грегори Глока не выдала никакой информации, и Сепп фон Айнем с горечью заключил, что случилось нечто ужасное.
Пойдя на сознательный риск (в прошлом Глок резко возражал против подобного незаконного вторжения в его частную жизнь и душевный покой), доктор фон Айнем включил механизм прослушивания входящих в камеру звуковых сигналов. Вскоре он начал получать из смонтированного на стене трёхдюймового динамика сигналы, поступающие к его протеже.
Первая же серия импульсов едва не вывела его из равновесия.
— …Как поживаешь, да и живёшь ли ты вообще, старина Глок? — с вульгарной усмешкой произнёс в динамике немолодой, но весёлый мужской голос.
— Прекрасно, — отозвался Грег Глок. Ответ прозвучал настолько вяло и неэнергично, что потрясённый фон Айнем принялся жадно вслушиваться в каждое слово последующей беседы. Он гадал, кем был этот тип, обращающийся к Глоку, но не находил ответа — голос был ему не известен. И всё же…
Голос казался ему очень знакомым, но вспомнить, кому он принадлежал, доктор не смог бы, даже ради спасения своей жизни. Интуиция говорила фон Айнему, что голос изменён и для его расшифровки понадобится драгоценное время. Но лишнего времени на этой стадии борьбы за Китовую Пасть не было ни у кого — тем более у доктора.
— Аварийный вызов, — произнёс фон Айнем, нажав командную кнопку. — Мне нужно срочно проследить аудиосигнал, поступающий к герру Глоку. Определите место его происхождения, затем добудьте и расшифруйте голосовую видеосхему абонента и сообщите мне его данные. — Он задумчиво помолчал, ему предстояло принять серьёзное решение. — Сразу после определения местоположения, — медленно произнёс он, — заблокируйте линию гомотропным детонатором. Мы сможем добыть голосовой отпечаток позже.
— Герр доктор, — послышалось ответное потрескивание микросхемы у него в ухе, — вы подразумеваете устранение абонента до его идентификации? Das ist gar unmoöglich -gar![30]
— Это не только возможно, но и насущно необходимо, — резко возразил фон Айнем. Интуиция уже намекнула ему на личность маскирующего голос абонента. Им мог быть лишь один человек.
Джейми Вайсс. Enfant terrible[31] ООН, очевидно действующий на пару со своим шурином промывателем мозгов Луповым. При мысли об этом на доктора накатил серой волной приступ тошноты. Хуже этой пары нет сейчас на свете. Возможно, они осуществляют трансляцию на сверхсветовой скорости со спутника на орбите Китовой Пасти, а может, и того хуже: используют для этого обычное транспортное движение через одну из местных станций «Телпора».
Он продолжал сурово выговаривать технику, связь с которым возникла благодаря командной клавише:
— Мы крайне ограничены в применении мер против данного противника, любезнейший, или вы не верите? Думаете, я ошибаюсь? Но я знаю, кто проник в терапевтическую камеру бедняги Глока, так что mach’ shnell![32] «И постарайтесь добиться успеха», — мысленно добавил он, отпуская командную клавишу, и задумчиво подошёл к камере, чтобы взглянуть на своего протеже и оценить проблему Глока собственными глазами.
«Не следует ли мне, — думал он, следя за искажённым лицом юноши, — уничтожить враждебный аудиосигнал, успешно блокирующий упорядоченный процесс внутри камеры? Или хотя бы переадресовать его так, чтобы получал его я, а не Глок?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
