очередной жертвой дворца. Ничто не сработало бы лучше правды. Я просто выпустил все, что давило на меня это время, и эмоции вышли искренние. Мне даже стало легче. Однако, чтобы сохранить расположение Хэй Цзиня, а следовательно, и свою жизнь, этого было мало, а потому я решил заставить его мучаться чувством вины. Именно поэтому, когда он зашел меня проведать, я начал истерить и «бредить», а когда он решил меня утихомирить, я нарочно заметался в кровати так, чтобы разошлись швы. Впрочем, на какой-то момент мне и правда показалось, что Хэй Цзинь пришел расквитаться со мной – разум после лекарств был еще затуманен, масло в огонь подлила еще боль и потеря крови, а потому я вскоре перестал отличать правду от лжи, и меня охватила паника. Что было потом – только кармический огонь выжигал мое тело дотла. Ну, или мне так казалось.
Отправляясь в лионский сеттльмент, я полагал, что не выберусь живым, но совсем не ожидал, что окажусь в больнице, можно сказать, в тылу противника. Как быть дальше, я совершенно не знал.
На поправку я пошел быстро, через несколько дней уже спокойно сидел, пусть рана и доставляла много неудобства. Я не выполнил указ Мяо Чжуана и поручение Хо Фэна, и просто так это не оставят. Нанятый дворцом стрелок мертв, поэтому он не доложит, что это я выручил Хэй Цзиня, однако после произошедшего из казино выбежали какие-то люди с оружием, и кто это был, я понятия не имел – возможно, люди Хо Фэна, контролировавшие миссию. Вряд ли Хэй Цзинь перестрелял их всех. Так или иначе, мой второй зять узнает, что я собственными руками все испортил, а потому сейчас я в большой опасности. И ладно, если сделают что-то со мной – родители находятся буквально в заложниках у Хо Фэна, и за них я переживаю больше всего. Мне следовало что-то придумать, чтобы правильно разыграть карты.
Через пару дней раздумий я решил, что следует попросить помощи у Хэй Цзиня.
Вся компания часто навещала меня, чтобы справиться о здоровье, разве что я не видел среди них того дерзкого революционера, который постоянно угрожал мне расправой. Как после сказала Мяо Шань, он был в здании администрации, когда упал самолет. В принципе многие революционеры погибли после этой атаки, потому что администрация стала их основной базой, а раз пострадал их предводитель, то вся группировка скоро развалится, если от нее вообще еще что-то осталось. По этому поводу я испытывал смешанные чувства: с одной стороны было жаль Мяо Шань, которая переживала за своих друзей, с другой – чем меньше революционеров, тем лучше клану Хуан Лун. Но если подумать, революционных группировок много, так что исчезновение одной – лишь капля в море, а потому поправится друг Мяо Шань или нет, большой роли не сыграет. В глубине души я надеялся, что третья сестра не потеряет еще одного дорогого ей человека. Но что было самым удивительным, она еще искренне боялась за меня. Я ожидал, что Хэй Цзинь со мной что-то сделает, если не прикончит, то хотя бы изобьет, но Мяо Шань каждый раз ему мешала и защищала меня от него.
Когда они вновь пришли меня проведать, я решил сразу завести нужный мне разговор.
– Боюсь, что Хо Фэн найдет способ убить меня за предательство. – Думаю, они и сами прекрасно это понимали. – Если вас не затруднит, могу ли остаться с вами?
Хэй Цзинь огрызнулся:
– Бредишь, что ли? Мы и не собирались тебя выпускать из поля зрения. Хо Фэн наверняка тебя убьет, особенно после того, что мы написали в газетах.
– А что вы написали в газетах? – не понял я.
Они рассказали, как использовали мое имя и выдали правду об указе Мяо Чжуана журналистам, а газеты уже отпечатались тысячными тиражами и произвели фурор. Тут я похолодел. Теперь вся страна знает, что прошлый император избрал меня преемником. Груз ответственности пришиб меня словно могильной плитой.
Мяо Шань села рядом со мной на кровать и взяла за руку.
– Не переживай, Лю Сан, мы тебя защитим.
– Да уж, умеете вы поставить человека в безвыходное положение.
– О чем ты? Разве сам не говорил, что императором должен быть ты? – казалось, она этого не понимала.
– Кто сказал, что я этого хотел?
– А кто еще, если мой отец избрал тебя?
Я тяжело вздохнул.
– Да, мои желания, безусловно, не играют никакой роли, раз так сказал покойный император.
Мяо Шань вдруг резко побледнела, глядя на меня растерянным взглядом. Уверен, теперь она четко осознала, в каком я оказался положении, ведь сама не раз была на моем месте: Мяо Чжуан что-то приказывал или что-то требовал, совершенно не считаясь с желаниями собственных родственников.
– Прости, Лю Сан, – вдруг проговорила она. – Кто не хочет занять трон?
Я перевел взгляд на Хэй Цзиня – вроде как, они говорили, что он тоже этого не хотел.
– Да уж найдутся такие, – подметил я.
– В любом случае, – вмешался Хэй Цзинь, – сделанного не воротишь. Теперь мы поддерживаем тебя. И, в отличие от меня, у тебя есть указ.
– Он остался в Запретном городе.
– Тем не менее, он существует, – отрезал Хэй Цзинь.
Я не стал говорить, что после ареста моих родителей дом могли обыскать и уничтожить любые доказательства последней воли Мяо Чжуана. Усомнятся во мне – и могут вышвырнуть вон. Тогда уж я могу смело сам себе вырыть могилу и лечь в нее, не дожидаясь, когда это сделает Хо Фэн.
Тут меня от осмысления всех новых известий накрыла усталость, поэтому я пониже лег в подушках. Все поняли, что мне нужно отдыхать. Мяо Шань поправила мое одеяло, что озадачило меня еще больше, а после взяла рядом стоявшего Сюэляня за руку и повела прочь из палаты. Хэй Цзинь рассказывал о своем младшем брате, но увидел я его впервые лишь в этом году. Он был одного возраста с Мяо Шань, и они действительно неплохо ладили. Более того, я был уверен, что там нечто большее, чем дружба. На мой взгляд они друг другу подходили: я прекрасно помню, как покойный У Чжэнь издевался над парнем, за что Хэй Цзинь и мечтал избавиться от старикана, а Мяо Шань всегда была на стороне угнетенных – как раз именно таких как Сюэлянь. Кажется, что можно было бы и подумать о браке этих детей, но ведь не после того, как третья сестра вышла замуж за Хэй Цзиня! Что она себе вообще позволяет? Замужем за одним, ходит под ручку
