Читаем без скачивания Щупальца спрута - ИОСИФ ФРЕЙЛИХМАН

— Как вы себя чувствуете, товарищ Сергеев? — рассеянно спросил он.

— Ничего, доктор, спасибо, мне лучше. Может, и в Приморск не придется ехать.

— Посмотрим, посмотрим, — неопределенно проговорил доктор и прошел в соседнюю комнату.

Капитан думал, как начать разговор. Сейчас, пожалуй, не время, врач чем — то заметно расстроен. Может, погодя, разбудит врача? Это, пожалуй, насторожит Варшавского. Придется дожидаться утра.

Завьялов выключил свет и, поколебавшись, открыл ставни. Во дворе, под навесом, стояла «Победа». Левее, ближе к воротам, темнел сарай. Ночь скрадывала очертания предметов. Завьялов ощупью достал папиросу, нагнулся и, прикрывая ладонями огонек, прикурил.

Сон не приходил. Капитан придвинул стул к окну и доля» сидел, облокотившись на подоконник.

**

* Варшавский взял книгу, но читать не мог: мысли были заняты событием в доме косоглазого.

Необходимо немедленно заявить об этом преступлении. Однако в Лубково всего — навсего милицейский пункт, а этого недостаточно, чтобы изолировать бандитов. Дом имеет не один ход, да и кто знает, сколько там человек. Придется ехать в Приморск. А как быть с сестрой? Бандиту ничего не стоит осуществить свою угрозу.

Когда все легли спать и в доме стихло, Варшавский встал с постели, оделся и бесшумно вышел. Заурчал мотор «Победы». Машина плавно подкатила к воротам. Не выключая мотора, Семен Яковлевич вылез из машины, чтобы открыть ворота. Не успел он повернуть в замке ключ, как кто — то схватил его за руку.

Варшавский отскочил в сторону, схватил лом, лежавший у стены сарая и… увидел Завьялова. Тот вынул торчавший в замке ключ и, приложив палец к губам, знаками показывал, чтобы Варшавский поставил машину на место.

Варшавский решил, что Завьялов и есть тот самый человек, которого бандиты приставили следить за ним. Ничего не подозревая, Завьялов продолжал жестами показывать, что машину надо поставить на место. Наконец он потерял терпение и подошел к машине, намереваясь сесть за руль. Варшавский замахнулся ломом, Завьялов успел отскочить в сторону. В следующее мгновение здоровой рукой перехватил лом. Оба стояли с устремленными друг на друга злыми глазами. Первым опомнился Завьялов и выпустил лом.

— Ради бога, доктор, не делайте глупостей. Это может вам стоить жизни, а цели вы не достигнете.

Ошеломленный Варшавский продолжал стоять с ломом в руках.

— Поставьте машину на место и возвращайтесь в дом. Там поговорим, — шепотом сказал Завьялов и ушел.

— Не зажигайте света, Семен Яковлевич, — тихо сказал Завьялов, когда Варшавский вошел в комнату.

Он дружески положил руку на плечо врача. Оба несколько минут молча курили, собираясь с мыслями.

— При таких обстоятельствах, Семен Яковлевич, — тихо начал Завьялов, — любой опрометчивый шаг может причинить человеку большую, подчас непоправимую беду, а делу — вред…

— Откуда вам известно мое имя? — насторожился Варшавский.

— Успокойтесь, доктор. Мне его сообщила Римма.

— А о каких обстоятельствах вы говорите? — все так же настороженно спросил Варшавский.

Завьялов понимал, что врач относится к нему с недоверием. Возможно, даже подозревает в нем врага. Как разубедить его?

В целях конспирации капитан назвался чужой фамилией. Но сейчас необходимо предъявить свое удостоверение личности, иначе Варшавскому ничего не будет понятно.

— То, о чем вы собирались сообщить в Приморское управление милиции, вы можете сделать здесь, — после непродолжительной паузы сказал Завьялов. — Надо полагать, что за вашим домом и всеми его обитателями следят. Малейшая неосторожность — и с вами расправятся. Давайте спокойно все обдумаем.

Варшавский подошел к окну и закрыл ставни. Потом взял с дивана байковое одеяло, тщательно занавесил окно и включил свет.

— Откуда вы знаете, что я собираюсь что — нибудь сообщать в милицию? — садясь за стол против Завьялова, спросил Семен Яковлевич. Зрачки его темных глаз расширились. Руки беспокойно теребили волосы. Было видно: он хочет верить, что в эту тяжелую минуту перед ним сидит друг.

— Вас пригласили к раненной огнестрельным оружием, вы столкнулись с преступлением…

Варшавский в изумлении уставился на собеседника. Вместо ответа Завьялов протянул ему удостоверение личности работника органов госбезопасности. Варшавский долго вертел его в руках. Когда он поднял на Завьялова глаза, в них светилась радость.

— Как видите, Семен Яковлевич, мы оба заинтересованы в одном и том же. Вы — по долгу гражданина, а я, кроме того, — по долгу службы.

— Но почему госбезопасность? — как бы про себя удивился Варшавский. — Ведь бандиты…

— Это диверсанты и шпионы, заклятые враги нашего государства., — раздельно произнес Завьялов. — Вы можете сейчас же рассказать мне обо всем случившемся с вами? Я очень прошу вас, доктор, не упускать никаких подробностей. Малейшая деталь может иметь огромное значение, а каждая потерянная минута — стоить кому — нибудь жизни.

— Хорошо… — Варшавский заглянул в удостоверение личности, которое все еще не выпускал из рук, — хорошо, Александр Константинович, я расскажу подробно обо всем.

**

* Когда забрезжил рассвет, Завьялов по телефону доложил Решетову, что Белгородова находится у некоего Запыхало и за домом установлено скрытое наблюдение. Полковник приказал не предпринимать никаких мер для задержания Белгородовой и обитателей дома и продолжать наблюдение.

ГЛАВА IV

День клонился к вечеру. Неяркие лучи заходящего солнца искрились в переливах волн. Море было величественно спокойно. Бросив последний взгляд на быстро меркнувшие краски моря, человек поднялся со скамьи, стоявшей у самого обрыва, и направился к остановке. Трамваем он доехал до центра города. Улицы были запружены людьми, вышедшими погулять в прохладный вечер. Человек смешался с толпой. Он спокойно шагал по улицам, разглядывая витрины магазинов, скользил взглядом по рекламам, расклеенным на тумбах. На нем был серый, в синюю полоску, летний костюм, бордовый галстук, на ногах — легкие туфли.

На перекрестке человек остановился, взглянул на часы и свернул к кафе. Затем направился к улице Советской Армии — одной из самых оживленных в Приморске. У вывески ресторана «Шторм» остановился, разглядывая нарисованные волны, захлестывавшие небольшое суденышко. Человек неторопливо посмотрел вокруг и открыл дверь ресторана.

Крутые ступеньки вели вниз, в заполненный посетителями зал. Людской говор заглушал оркестр. В воздухе плавали облака дыма. Скатерти пестрели следами пищи и пролитых напитков. Но официантки в белых накрахмаленных кокошниках и воротничках выглядели нарядными и скрашивали обстановку. Вошедший занял свободное место и в ожидании официантки стал разглядывать посетителей, Это были преимущественно портовые рабочие. Среди них выделялись моряки — матросы рыбачьих шхун. Обветренные и загорелые, они жестикулировали и разговаривали так громко, будто старались перекричать оркестр.

— Что будете заказывать? — обратилась к нему молоденькая девушка. Ее золотистые волосы были тщательно причесаны. В ушах сверкали позолоченные серьги.

— Осетрину в маринаде, сто граммов водки, пиво и отбивною…

Официантка записала заказ и, ловко лавируя между столиками, направилась к буфету.

Посетитель взял с соседнего стола пепельницу, достал трубку и, зажав ее в зубах, обеими руками стал развязывать кисет. Трубка изображала голову Мефистофеля, а со стержня свисал на тонкой цепочке крохотный кортик.

Набив трубку, он закурил. Когда в зале включили дополнительное освещение, он заглянул в запотевшее зеркало, висевшее над его столом. В зеркале отразилось продолговатое лицо, подстриженные «под бокс» волосы. Человек поправил прядь волос, падавшую на лоб и закрывавшую небольшой рубец. Официантка принесла ужин, и посетитель принялся с большим аппетитом за еду, обильно приправляя отбивную горчицей. Казалось, посетитель был целиком поглощен этим занятием, но он все время чувствовал на себе настороженный взгляд сидевшего неподалеку человека и ждал, ни единым мускулом не выдавая своего волнения.

Когда посетитель покончил с ужином и снова закурил, к нему подсел человек, сидевший до этого за соседним столом. Это был Минухин. Наливая пиво, Минухин внимательно посмотрел в лицо соседу. Но гот спокойно продолжал курить.

— Не обижайся, парень, что подсел, скучно одному, — громко заговорил Минухин.

— Пожалуйста, — благодушно ответил парень, — рад компании.

Минухин подозвал официантку и дополнительно заказал выпивку и закуску на двоих.

Ведя разговор на отвлеченные темы, они прощупывали друг друга, юлили, но оба понимали, что главное — впереди.

Каждый хотел поскорее выяснить, что следовало, и покончить с этой игрой, но оба обходили основную тему, и ни один не хотел первым коснуться того, что должно было сразу связать их в тугой узел. Ибо, кто знает, развяжется ли этот узел, и кому из них двоих суждено остаться в живых…