8
ПЕПЕЛ
Однажды Курин показал Кургану ракушку. Снаружи она была абсолютно непримечательной — что-то жесткое, изогнутое, покрытое наростами и наплывами, невыразительного серого цвета. Но когда ее раскрыли, внутренняя сторона оказалась волнистой, нежного, словно утренний рассвет, розового цвета, шелковистой, с глубоким молочным отливом, сияющей сотней крошечных радуг.
Примерно такое же зрелище открывалось перед Курганом сейчас, у главного входа в Храм Мнемоники. Всего в нескольких шагах осталась угловатая передняя, которую стерегли кхагггуны в черно-серой форме службы охраны. На улице лил дождь, тяжелые капли били в узкие длинные окна из хрусталя. Регент будто попал в совершенно иное место, словно в ту самую ракушку, как ему показалось. Так или иначе, Курган теперь входил в самое логово гэргона, как и хотел Нит Батокссс, призывая правителя.
Окумммон регента, полусинтетический бионический имплантат, подавал сигнал, едва только его хотел видеть Батокссс. Впрочем, такую связь поддерживали между собой все гэргоны. Разница состояла в том, что окумммон, первоначально предназначавшийся Кургану, Нит Батокссс сделал особенным.
Спускаясь по коридору — длинному узкому помещению неопределенной формы без единого источника освещения, — Курган невольно вспомнил разговор с Анноном Ашерой, его лучшим другом, которого он сдал звезд-адмиралу Кинннию Морке. Обезглавленное тело Аннона привезли в Аксис Тэр и передали отцу Кургана, занимавшему в ту пору пост регента.
Друзья охотились на многоножек, и Аннон заявил, что ненавидит окумммон за то, что аппарат подчиняет его другой касте. Курган же сказал, что Аннону следует гордиться окумммоном. Ведь таким образом его причислили к касте избранных. Какой смысл всю жизнь прозябать среди рядовых в'орннов?
Но с тех пор, как Курган понял, что Нит Батокссс — не кто иной, как Старый В'орнн, его доверенный воспитатель, тайком готовивший его к регентству, с тех пор, как Нит Батокссс заставил его присягнуть на верность гэргонам, с тех пор, как ему имплантировали особенный окумммон, правитель понял, что Аннон был прав. Нейронная сеть гэргонов превратила его в раба.
Каждую ночь Курган просыпался от ужасного зуда в левом предплечье, унять который было невозможно. Сколько раз он сидел, свесив ноги с кровати с треугольным кинжалом, подаренным Старым В'орнном, в руках, сколько раз он обещал себе, что вырежет эту жуткую игрушку из собственного тела! Регент так и не исполнил задуманного, хотя острое лезвие не раз надрезало кожу. Останавливала вовсе не трусость, а осторожность и расчетливость. Кургану не хотелось будить подозрения Нита Батокссса. Ведь правитель мечтал не только уничтожить именно этого гэргона, обманувшего доверие регента, но и контролировать все Товарищество, так же как оно контролировало в'орннов.
И все же Курган старался не думать о своих замыслах сейчас. Каждое Призывание было серьезным испытанием. Каждый раз оно превращалось в сложный экзамен, а не просто в ответы на вопросы, которые и без того были непростыми. Гэргоны великолепно умели запугивать. Иногда Ниту Батоксссу удавалось проникать в мысли регента и выведывать самое сокровенное. (За это умение Курган охотно отдал бы левую руку!) Потом гэргон предъявлял узнанное Кургану. Скорее всего, чтобы узнать, из какого теста правитель, легко ли им манипулировать, можно ли загнать в угол.
Спускаясь дальше по коридору, Курган про себя улыбнулся. Наверняка Нит Батокссс удивлен: регент ничего не боится. Ничего и никого, даже самого гэргона.
Внезапно ему послышался какой-то звук, точнее, легкий шелест ветра в верхушках сэсаловых деревьев. Хотя нет, звук был ритмичнее, как шум волн, бьющихся о борт корабля. Не успел регент об этом подумать, как оказался на покачивающейся палубе корабля. Курган огляделся. Он был в открытом море, на горизонте — ни признака земли. Небо цвета лазури, яркое солнце превращало верхушки волн в сверкающие ятаганы. Над регентом поскрипывали деревянные мачты и перекладины, раздавалось похлопывание мокрых снастей и шуршание надутого паруса.
— Добрый день!
Обернувшись, Курган увидел саракконского капитана Куриона в сапогах из шагреневой кожи. Моряк твердо стоял на палубе и улыбался. Они познакомились с Курганом на калллистоте. Хотя в первый же день знакомства Курион полез в драку, он и правитель расстались добрыми друзьями.
— А где экипаж? — спросил Курган.
— На корабле нет никого, кроме нас с вами, — ответил Курион. — Рад видеть вас снова, дружище. Все хотелось спросить, что же вы не пригласили нас на Перевоплощение? Вы что, стыдитесь дружбы с саракконами?
Курган на секунду задумался.
— Хорошо, Нит Батокссс, — ответил он наконец, — признаю, представление меня впечатлило. Только не надо думать, что я стану играть в твои игры. Просто кажется, что…
Внезапно сильнейший порыв ветра надул паруса, корабль накренился, а застигнутый врасплох Курган зашатался, потерял равновесие и полетел за борт. Он упал в океан на глубину примерно четырех метров. Все случилось так быстро, что регент даже не успел сориентироваться. Холодная вода оглушила его, словно сотня кулаков. Едкая, соленая, она попала в рот и нос, Курган начал задыхаться. Он убеждал себя, что все это лишь искусная имитация, а не реальность, что он даже тонет не по-настоящему, но почему-то легкие отказывались верить. Сомнений не было: регент тонул. Пусть все это театр, да только умирает-то он по-настоящему…
Курган заработал ногами, выталкивая себя на поверхность. Засмотревшись на кривоватое отражение солнечного диска, он увидел всплеск. Рядом с ним что-то упало в воду. Веревка!
Барахтаясь еще интенсивнее, регент схватился за конец веревки. Несколько сильных рывков, и канат потянули вверх. И правителя вместе с ним.
— Как рыба в сети! — воскликнул Курион, едва Курган, кашляя и отплевываясь, показался на поверхности воды. — Держись крепче.
Сараккон заработал лебедкой, и промокший, перепачканный, задыхающийся Курган стал подниматься над поверхностью воды. Когда он поравнялся с бортом, Курион схватил регента за пояс и перекинул через борт на палубу. Курган сидел, прижав колени к груди, чихая и отплевываясь морской водой.
Он вытирал ладонями глаза, а Курион присел возле него на корточки.
— Что, достаточно убедительно?
— Скажи мне одно, — попросил Курган, заглядывая в светлые глаза моряка, — я и правда мог утонуть?
— Да, — равнодушно ответил Курион, играя подвесками из лазурита и нефрита на длинной бороде. — В любом случае все мы когда-нибудь умрем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
