адрес пришло красивое приглашение, похожее на произведение искусств. Оно было из сливочного атласа и белоснежных кружев, украшенное позолоченными буквами. Семья Старовойтовых приглашала ее на свадьбу их сына Ариана.
Это было столь неожиданно, что Юлька даже не сразу смогла осознать значение этого приглашения. Она тупо смотрела на это великолепие, которое отожествляло роскошь и блеск неведомого ей мира, и не понимала, зачем? Зачем Ариан прислал ей это, после всего? Зачем, ведь он не мог не знать, как много для нее значит.
А потом другая мысль, более трезвая и реальная пришла в голову и удержала слезы, которые вот-вот готовы были покатиться по щекам. А ведь не было между ними ничего особенного, да и не могло быть. Она ведь знала, у него есть девушка, пусть он об этом и не говорил. А она просто знакомая, подружка, незаконнорожденная дочь Четвертинского, которую приглашают разделить семейный праздник. Это знак вежливости и хорошего расположения.
И пусть она в идеале владела искусством притворства, вряд ли у нее хватит сил выдержать эту свадьбу. Приклеить улыбку на лицо несложно, но как стереть из глаз выражение боли и тоски? Ее так и подмывало разорвать приглашение. Юля не собиралась на эту свадьбу. Об этом просто не могло быть и речи. Все, что было связано с Арианом Старовойтовым, следовало забыть раз и навсегда. И Шарапова честно пыталась делать это последующие несколько дней.
А потом позвонил Старовойтов и заявил, что не примет отказов. Они ждут ее в Москве, и она обязана приехать. Девушка пыталась слабо протестовать, тогда Ариан пригрозил передать трубку Андрею Михайловичу и ей пришлось согласиться.
Все в ней протестовало против этой поездки, но она все равно собирала вещи, покупала билет на поезд. Даже съездила в Минск, чтобы выбрать новый наряд и туфли. Оставался еще подарок, но его она так и не выбрала. Просто перевела деньги в валюту и вложила их в глянцевый конвертик.
В Москве на Белорусском вокзале было многолюдно и шумно. Шел дождь, а Юлька не взяла зонтик и, боясь отойти от своего вагона, растерянно оглядывалась по сторонам, пытаясь разглядеть в толпе Ариана. Почему-то была уверена, он непременно приедет ее встречать. Ее красненькая курточка и розовая смешная шапочка, натянутая на лоб, постепенно намокали. Да и волосы, струящиеся по спине, от влаги завивались в локоны.
— Здравствуйте, вы, должно быть, Юля? — услышала она за спиной мужской голос и, вздрогнув, обернулась.
Перед ней стоял незнакомый парень, и губы его кривились в едва заметной улыбке.
— Да, это я, — произнесла девушка в ответ. — А вы кто и откуда меня знаете?
— Я близкий друг Ариана Старовойтова. Меня зовут Матвей, — все еще ухмыляясь, представился парень и протянул ей руку.
Поколебавшись, Шарапова вложила свою ладошку в его, сильную и смуглую. Очень похожую на ладонь Ариана, с такими же тонкими и длинными пальцами, теплыми и нежными.
— Очень приятно. Я думала, меня встретит Ариан.
— Он доверил эту ответственную миссию мне. Сами понимаете, предсвадебные хлопоты… Аделина звонит каждые пятнадцать минут, сама волнуется и его нервирует.
— Понимаю, — кивнула она. — А как вы меня узнали?
— Ариан был уверен, что я не ошибусь, потому что в принципе не пройду мимо красивой девушки, да еще с такими длинными волосами и необыкновенными глазами… Что же мы стоим? Вы же совсем промокли, да и я тоже! — Матвей указал на свой расстегнутый стильный пиджак, под которым была только футболка. Он стоял перед ней с непокрытой головой, и дождь мочил его темные блестящие волосы. Они ниспадали ему на плечи и были небрежно зачесаны назад, а сверху перехвачены тонкой резинкой. Это девушка увидела, когда парень взял ее чемодан и предложил следовать за ним.
На автостоянке у вокзала их ждал блестящий черный автомобиль. Пикнув сигнализацией, Матвей предупредительно распахнул перед девушкой дверь и помог устроиться в салоне, отделанном мягкой кожей цвета слоновой кости. Ее чемодан он уложил в багажник и сел за руль.
— Вы были раньше в Москве, Юля? — спросил Матвей, нарушая воцарившееся молчание.
Девушка отрицательно покачало головой.
— Хотите, прокачу по городу? — с улыбкой обернулся к ней парень.
Юлька едва заметно пожала плечами. Ей не хотелось смотреть Москву. Да и Матвей несколько смущал, но ехать прямо сейчас домой к Ариану тоже не хотелось. Она надеялась, что встречать ее будет Старовойтов, а вместо этого на перроне ждал этот парень. Зачем она поехала сюда, ведь совершенно ясно, им всем не до нее нет дела. У них такое событие, а тут она. Незнакомая девчонка, которую Ариан откопал в глуши. Ее ведь и не ждут там, даже Ариан занят. Кем она там будет? Бедной родственницей, которая не знает, куда себя деть? Господи, зачем поддалась на уговоры? Ее бросило в дрожь при мысли, что сейчас она приедет в дом, где всем не до нее. И что будет потом? Нет, уж лучше пусть Матвей возит ее по Москве хоть до самого вечера, а она, забившись в угол, станет смотреть на проносившиеся мимо улицы, проспекты, площади и дома.
Матвей принял ее мимолетное движение за знак согласия и свернул к Старому Арбату. Он на что-то указывал ей, говорил, хрипловато смеялся и все время оборачивался. А Юлька молчала. Легкая улыбка иногда появлялась на ее красиво очерченных губах, а во взгляде не проскальзывало ни интереса, ни любопытства. Ее глаза, серые и бездонные, как вода в пруду Сиренево, не отражали ничего. И это ставило парня в тупик. За ним бегала добрая половина московских девчонок, а другая половина была по уши влюблена в Ариана Старовойтова. Правда, в случае с его другом, все было безнадежно, в сердце Ариана вот уже два года полновластно царила лишь Аделина Александрова.
— Тебе неинтересно? — спросил наконец Матвей.
Длинные темные ресницы взметнулись вверх и почти коснулись безупречной линии бровей.
— Интересно, — сказала она и чуть заметно улыбнулась.
— Правда? Извини, но мне кажется, стоит спросить, о чем я говорил минуту назад, ты не сумеешь ответить! — сказал он, глядя на нее чуть из-подо лба, а на губах его играла чуть кривоватая улыбка, отчего на щеке появилась ямочка.
Юлька, несколько смутившись, что ее так просто подловили, поспешно опустила глаза и даже покраснела, но через секунду внезапно весело и безудержно рассмеялась, откинув голову назад. И серебристые брызги ее смеха разлетелись в разные стороны. Она смеялась, а Матвей смотрел на нее во все глаза и видел, будто впервые. В пухлости ее губ и округлости щек было еще столько
