– Ради бога, извини! – закричала я, соскочила с велосипеда и бросилась к изгороди.
– Ничего, я бы взяла его с собой, но теперь можешь забирать.
Айво выбежал на тротуар мне навстречу; я подняла его и обняла.
– Элис, спасибо, что присмотрела за ним. Он нормально себя вел?
– Ангел, как и всегда. – Она скрылась в машине, чтобы пристегнуть девочек – Все жду, когда же он превратится в маленького дьяволенка, как все дети в его возрасте, и станет моим злейшим врагом, но он пока не проявляет симптомов! По-моему, ты накачиваешь его наркотиками. Так что сказал Боффи?
– Да так, ничего особенного. – Я покусала ноготь на большом пальце.
Ее голова высунулась из машины.
– О! Плохие новости?
– Скажем так: не жди, что следующим летом я зафрахтую частный самолет и повезу всех своих друзей на остров Мустик,[22] как мистер Брэнсон.[23]
– Черт, какая жалость, я так на это надеялась. Ну ничего, поедем в Корнуэлл, как обычно, – беззаботно отмахнулась она, видно, увидев мое лицо и поняв, что я не хочу об этом говорить. И тут же поменяла тему:
– Мне так понравился Том! Эти поминки для меня оказались настоящим праздником – мы с ним целый вечер проговорили.
– Еще бы, – подхватила я. – Мой брат настоящий подарок Богатый, преуспевающий, красивый и энергичный мужчина, собирается лететь в Нью-Йорк, а потом в Лос-Анджелес и прямо-таки пахнет роскошной жизнью.
– Везучий ублюдок. Что ж, – вздохнула она, моя жизнь тоже роскошна: поход к врачу, потом в «Сэйнсбери». Знаешь, Рози, когда мы с Томом разговаривали, мне пришлось навыдумывать кучу всего про мою жизнь. Он сказал: «В последний раз, когда я тебя видел, ты играла Миранду в Дурхеме», и я на полном серьезе подумала, что он меня с кем-то перепутал. Кажется, это было сто лет назад, и это не могла быть я!
– Я тебя понимаю, – задумчиво согласилась я, вспомнив, как пригласила Тома на университетскую постановку «Бури» с Элис в роли невероятно прекрасной Миранды. По ее спине струились рыжие кудри, как на картинах прерафаэлитов, голубые глаза горели от эмоций, лицо сердечком было бледное, неземное.
– Кстати, о «Сэнсбери», – сказала я, спускаясь на землю. – Я вчера столкнулась с Тимом, упаковщиком продуктов.
– Правда? Он до сих пор сходит по тебе с ума?
– Нет, как раз наоборот. Он вообще меня проигнорировал. Я поздоровалась, а он прошел мимо, будто никогда в жизни меня не видел.
– Дурак какой-то. – Она пожала плечами. – Ну, может, это потому, что он увидел тебя в непривычной обстановке, не в супермаркете? Знаешь, иногда так бывает: когда встречаешь своего почтальона в метро, например.
– Наверное, – с сомнением произнесла я.
Она прыгнула в машину.
– Ладно, Рози, мне пора, мы и так уже опаздываем. Но я хотела приехать повидаться с тобой на следующей неделе, когда Майкл будет в Челтенхэме. Можем, поужинать все вместе.
– Конечно, с удовольствием. – Я сразу повеселела.
– Хорошо. Тогда увидимся. Пока!
По дороге в Глостершир мы заехали на Меритон-роуд, чтобы забрать вещи. Наскоро пробежав по дому, я сняла занавески, забрала ковры и подушки для коттеджа и как могла быстро запихнула все это в машину. При этом я подумала, что картины и мебель Гарри можно отправить в Йоркшир. Им там самое место.
Приехав в маленькую деревеньку, я первым делом заглянула в магазин. Купила простые открытки и поспешила обратно в машину. Удерживая открытку на колене, я нацарапала: «Повар ищет работу, обслуживание вечеринок и праздников. Рассмотрю любые предложения». Внизу приписала адрес. И уже собиралась вернуться обратно в магазин, как снова взглянула на открытку. Медленно отложила ее в сторону и взяла еще одну. Выглянула в окно, задумчиво пососав кончик карандаша. И наконец написала:
«Профессиональный повар французской кухни (практика у Пру Лейт, Жан-Филлиппа дю Форта, Альбера Ру) обслуживает вечеринки, ланчи, фуршеты и т. д. Первоклассная французская кухня у вас дома по доступной цене. По всем вопросам обращайтесь в магазин».
Из-за прилавка мне улыбалась кругленькая женщина с наливными щеками-яблочками. Она с интересом прочла мою карточку.
– О, значит, ты повар, уточка моя? И проходила практику у того парня, Альберта Рукса?[24] Того самого, из телевизора? О-о-о да, он мне нравится, и у него такое приятное лицо, правда? И такой смешной французский акцент, хотя, по-моему, никто не сравнится с Джонни Крэддоком, мужем старушки Фэнни. Вот это был парень! Никогда не забуду тот день, когда она пекла плюшки, и он повернулся к камере и сказал: «Дай бог вам всем такие булки, как у моей Фэнни!» – Она откинула голову и расхохоталась. – Как же мы смеялись! Ну ладно, – прохрипела она, вытирая глаза, – хватит грубых шуток я поставлю твою открытку в витрину, и как знать, здесь полно важных женщин из больших особняков, у которых нет ни времени, ни желания пачкать свои набитые новенькой техникой кухни. Они будут рады отхватить французскую повариху вроде тебя. Сами же слишком заняты, чтобы печь волованы: небось строят торговые пирамиды, продавая трусы или чем там еще они занимаются. – Она фыркнула.
– Вот и я то же самое подумала, – с готовностью кивнула я. – А со временем, может, организую свое праздничное агентство. Вечеринки на колесах для измученной стрессами элиты.
– Очень хорошая задумка, моя уточка, я замолвлю за тебя словечко. – Она понимающе щелкнула языком. – Да уж, теперь, когда ты осталась одна-одинешенька, да еще и с малышом. Это был шок настоящий шок. Не представляю, как ты справляешься.
Ага, значит, слухи уже поползли.
– Да… ну, спасибо большое за помощь.
– Ерунда, уточка, чем смогу, помогу. Найдем мы тебе работу, вот увидишь! – Она весело помахала моей карточкой и засуетилась, прикрепляя ее в витрине.
Вот видите, думала я, с полегчавшей душой колеся обратно к коттеджу, жизнь уже налаживается!
В коттедже было холодно и пахло плесенью. Я зажгла камин, разложила вещи, которые привезла из Лондона, и сразу же почувствовала себя как дома. Привезли мебель, которую я заказала в «Джон Льюис», и маленький колченогий столик с деревянными стульями заняли свое место. Я радостно откинулась в кресле, болтая ногами, а Айво возился в комнате: он явно был рад вернуться. Вот это здорово, подумала я, наслаждаясь одиночеством. Можно есть тосты с сыром у камина, слушать ту музыку, какую мне хочется, пить джин-тоник в ванной, сидеть с ногами на диване, ложиться спать, когда душе угодно и… господи, да вы только посмотрите! Телефон!
В углу комнаты, на моем новом столике, стоял телефон. А сверху лежала записка. Я вскочила на ноги и подбежала к столу.
«Вы не можете здесь жить без средств коммуникации, так что я провел телефон. Джосс».
