двор этого гнусавого селить не надо. Шли бы вы отсюда.
Румын не послушал Бурмаку, а приказал Якуту отвести Гундоса в квартиру номер семь. У него был приказ, и он его исполнил. Об Иде Якут ни чего не знал и повел полицая в квартиру. Дед Бурмака ни чем уже помочь не мог. Ничего путного в его голову не пришло. Все, пропала Ида, подумал он, и помочь ему было не кому. Два солдата быстро бы ему прикладами объяснили, кто он такой. Слава Богу, с Гундосом не поднялись румынские солдаты, это дед Бурмака потом понял. Якут с Гундосом поднялись на второй этаж. Под половицей лежал ключ. Якут открыл дверь, и полицай вошел в квартиру. У Бурмаки чуть не остановилось сердце. Ровно через минуту Гундос, вышел из квартиры, закрыл дверь на ключ, а ключ положил к себе в карман. Полицай и румыны ушли. Дед Бурмака поднялся к квартире и позвал Иду. Тишина. Тогда дед постучал в дверь и снова позвал Иду. В ответ опять тишина. Бурмака ни как не мог понять, куда делась Ида. Может Женька ее перепрятала, подумал он и стал ждать соседей. Вечером все собрались, дождались и Женьку Бздун. Та сама не могла понять, куда делась Ида. Ночью она была в своей квартире. Когда пришел полицай все затаились. Дед Бурмака дал Лешке Нечаеву свой топор, если Гундос, поднимет шум, его решили укокошить, а там как Бог даст, но Иду румынам на расправу не отдадут. Гундос зашел в квартиру, и до утра было тихо. Утром он вынес помойное ведро, закрыл квартиру и ушел на службу. Судьба Иды покрылась мраком.
30. Миша Золтницкий.
Непонятный случай произошел и на Пишоновской улице. Знаменитый часовщик Одессы Миша Золотницкий на смерть в гетто идти не захотел. Все видели, как он зашел в свою квартиру, даже румыны. Теперь он жил не в своей шикарной квартире, которую он снимал до революции, а рядом, в полуподвале. Румыны взломали дверь и кинулись за Мишей. Через несколько минут они выскочили оттуда. Румыны скидывали с себя одежду, их загрызали голодные блохи. Кто-то глянул в помещение, в котором проживал Миша. Внизу стоял топчан, а на полу кишмя кишели крысы и мыши. Мишу больше ни кто не видел. Десятого апреля Миша вышел из своей квартиры, как ни в чем не бывало, даже, поправился не много. Где он был, и кто его кормил осталось неизвестным. В его квартиру заглядывали многие. Там стоял прекрасный диван, красного дерева до революционной работы. Стол и стулья, и все остальные атрибуты жизни. Даже патефон. Окончу про Мишу Золотницкого до конца, что бы больше не возвращаться к нему. Легенда Одессы. Он умер в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году в Еврейской больнице и от старости. В день смерти ему исполнилось девяносто семь лет. Мишу только похоронили, как в его полуподвал тут же хотели вселить новых жильцов. Ага, тут она к вам и пришла, так говорят в Одессе. Через минуту новые жильцы уже были на улице и снимали с себя одежду. Их грызли голодные остервеневшие блохи. В комнате стоял тюфяк на кирпичах, а рядом копошились крысы и мыши. Ровно год квартиру ни кто не заселял, пока её не отдали молодой паре. Только они согласились на Мишину квартиру. Была вызвана санитарная станция. Неделю травили животных. Победил человек. Из стены вырвали знаменитый Мишин сейф, вот тогда и поняли в чем загадка сейфа, он был залит бетоном. Попытались вытащить тюфяк, но он был неподъёмным. Когда его разрезали, в нем оказалось двадцать пять тысяч золотых монет и валюта всех стран мира. Нашли и Мишино убежище. За простым шифоньером оказался вход в сказочную пещеру с великолепной вентиляцией. При помощи зеркал там было и дневное освещение. Одесситов мало интересовало богатство Миши Золотницкого, все задавали другой вопрос. Для чего были собраны эти богатства, или для кого? У Миши ни когда не было, ни жены, ни детей. И еще один вопрос остался без ответа. Как Миша мог приручить крыс, мышей и блох?
До сорок третьего года в Одессе верховодили румыны, немцы были только в одесском порту, там у них была военно-морская база. В сорок третьем году румынскую администрацию сменила немецкая. В городе начались расстрелы, в том числе и мирных граждан. Изловили все одесское подполье, и так же расстреляли.
Девятого апреля сорок четвертого года одесситы, наконец, услышали артиллерийскую канонаду. Румыны сбежали раньше, а немцы семьдесят три дня Одессу не защищали, всего сутки продержались. Советская армия вошла в Одессу очень быстро, не все немцы и сбежать успели, кой кого одесситы взяли в плен. Гундос с винтовкой вбежал во двор, как будто за ним гнались. Взлетел на второй этаж и забежал в квартиру. Дверь закрылась, но через минуту открылась и вышла из квартиры Ида. Её сразу ни кто не узнал. Она была вся седая и выглядела на сто лет. Вопрос, куда делся Гундос, ей ни кто не задавал.
На Ближних Мельницах разгорелась своя история оккупации Одессы.
31. Пека и Бока.
Эти двое друзей жили на Ближних Мельницах. Так распорядилась судьба, что они родились в один год и тот же месяц, Пека был старше Боки ровно на одну неделю.
Пека получил свое прозвище от своей фамилии Пекарь. Его папа Абрам Исаакович, а Пека был Исаак Абрамович. Родители его не были пекарями. Абрам Исаакович держал лавку скобяных изделий, прямо напротив «Савицкого садика». Торговля шла достаточно успешно, грех было жаловаться на жизнь. Одним из поставщиков скобяного товара был кузнец Толик Бокатов, вот у него был сын Шурик, которого и звали Бока. Бокатовы с Пекарями не дружили, только деловые отношения, а вот Бока и Пека подружились сильно. Ребята были крепкие, в то время слабым жилось худо, обидеть могли. Пека всем верховодил на правах старшего, хотя Бока и был его сильнее. Всё-таки кузня давала преимущества. Бока с малолетства махал молотком, но Пека мешки так же таскал. Еще одно преимущество было у Пеки, у него иногда были наличные деньги. Детство их прошло на ставке у карьера, где они ловили карасиков, которых тут же жарили на костре и съедали. Когда стали чуть постарше, то уже ловили бычков на море. С бычками они поступали точно так же, жарили их на раскаленном листе железа вместе с мидиями. Если еще и был кусок хлеба, то друзья легко могли находиться на море до самой ночи. Вот когда они пошли
