Дивны дела Твои, Господи, и величию Твоего разума нет конца и предела! Господи, в силе Твоей гордых смирить, жадных и скупых разорить, премудрого разума лишить. Но Ты, Господи, гибель отвергаешь, гибнущего спасаешь, просящему помогаешь, виновного вразумляешь.
Господи, Боже наш! Ходатайствую я в своей молитве приснопоминанием об усопших рабах Твоих, кои не смогли пред своей кончиной исповедать сердце и душу свою, через сокрушительный недуг душевный или по другой какой причине, ведомой сути всей Твоему всевидящему оку. Преклони ухо Твое к моленью моему и скоро услыши и прими к разрешению и прощению всех тех, кто почил без исповеди к Тебе и христианской молитвы. Ибо скорблю я и сокрушаюсь об этих душах, душах страждущих и неприкаянных.
Сын Божий, Иисус Христос, прости и помилуй всех, кто не смог перед смертью своей сам за себя просить. Господи, Отец наш и Царь Небесный, упокой их души со святыми, ныне, присно и во веки веков. Аминь. О самоубийстве детей
В последнее время приходит очень много писем от людей, в чьих семьях произошло самоубийство. Читая эти отчаянные письма, совершенно невозможно остаться спокойной. Столько в них боли и страданья, что становится страшно за сохранность рассудка тех, кто пишет эти письма. Схоронив убившего себя человека, люди начинают терзать себя мыслями о том, что они не сумели вовремя распознать беду. Обвиняют себя в том, что если бы они проявили больше внимания и участия к умершему, то, возможно, человек был бы теперь жив.
Из письма: «Что мне делать, я не могу больше жить с этой нестерпимой болью. Все мои мысли и все мои разговоры только о моем несчастном мальчике. Это я виновата, что воспитала его таким добрым и незащищенным, что не смогла ему правильно объяснить жизнь, что в ней бывает всякое и что люди разные. Вместо этого спрашивала его про всякую чепуху: мыл ли он руки, что ел – и все учила его добру, а ведь добрые люди имеют мягкий характер и редко умеют за себя постоять. Они хорошие и беспомощны перед злом.
Накануне его гибели приходили какие-то ребята, стучали в дверь, звонили, а он им не открыл и не вышел. Потом он пошел в туалет и там задавился. Получилось, что смерти он боялся меньше, чем их, своих сверстников. Какая же их родила мать и как они теперь будут жить, зная, что мой Саша из-за них погиб?
Ни записки, ни слова с просьбой помочь. Видно, сынок мой решил, что я не защищу его, не смогу. Да что это за причина такая, которая толкнула его в петлю в 16 лет? Один на один со своей бедой.
Боже Милостливый, я все думаю, все без конца представляю, как он ставил табуретку и как потом привязывал петлю. Как бежали у него слезы от страха перед тем, что ему предстоит задыхаться и что уже завтра ему лежать в гробу.
Люди! Матери! Говорите своим деткам, чтобы не убивали себя ни при какой беде. Обещайте им свою помощь, любую, всегда и во всем.
Находите время зайти к ним перед сном, чтобы сказать им о том, как вы их любите и то, как страшно хоронить своих детей. Забудьте все свои дела, найдите время для детей. Учите их не преследовать слабых и не доводить их до самоубийства. Ведь Бог спросит с нас за все, за все наши ошибки. Если бы вы знали, как мне тяжело, и не дай Бог никому из вас испытать мое горе.
Анна Сергеевна П.».
Из письма: «Год назад я схоронила свою младшую дочь. Все считала ее маленькой, а она вон какое приняла решение: выпила уксус и умерла. Первые месяцы я не уходила с кладбища, смерти себе молила, да Бог не дал. Теперь душа моя как пеплом закрыта. Выгорела до дна. Нет интереса ни к чему. К людям не хожу, кино не смотрю, к себе людей не зову. Все с ее фотокарточкой разговариваю. Вчера моя старшая дочь купила Вашу книгу. Сперва я ее листала, чтобы не обидеть Лену, потом я стала читать и прочитала за ночь.
Не знаю почему, но захотелось мне именно Вам отправить последнее письмо моей дочурки. Вы должны напечатать его в своей книге. Может быть, те, кто прочтет это посмертное письмо, поймут, что мать убившего себя человека умирает с ним каждый день, каждую минуту и что гроб этот всю оставшуюся жизнь будет стоять перед материнскими глазами.
Может быть, это письмо не даст совершить тяжкий грех самоубийства».
Письмо Нади: «Мамочка моя золотая, прости меня, пожалуйста, за то, что я сегодня сделаю с собой. Ты всегда говорила: «Моя Надя мне будет помощница в старости, я на нее надеюсь, она меня и похоронит». А получается все наоборот. Сегодня я умру, и ты меня похоронишь. Не одевай меня и не наряжай. Ни к чему мне теперь наряды, самые лучшие платья я уже поносила, потому что ты, мамочка, меня всегда баловала и жалела.
Мама, я не боюсь умирать, ты не плачь. Я не хочу жить, потому что мой парень наркоман и сегодня я поняла, что не смогу его исправить. И без него я тоже жить не могу и не хочу. Я его очень люблю, мама. Я знаю, что ты скажешь: «Значит, моя дочь любила этого парня больше, чем меня, если она, зная, что я буду страдать, ушла из-за него из жизни».
Прости меня, мамочка, но я действительно люблю его больше всех на свете, и нет мне без него жизни. Обнимаю тебя и сестру Лену и прощайте навсегда, ваша Надя».
От постоянных дум об умерших
Из письма: «Если Вы мне не поможете советом, то я до греха дойду и наложу на себя руки. Я поняла, что мне самой не осилить своей беды. У меня умер муж, прожили мы с ним 15 лет, и вот его не стало. Я теперь понимаю фразу «померк белый свет». Ничему я не рада, мне больно и плохо, и я теряю разум, силы и даже вес. За полтора месяца я похудела на 25 кг. Утром глаза открою и сразу вспоминаю, что его нет и больше никогда не будет. Детей забросила, хотя понимаю, что так нельзя, но ничего с собой сделать не могу.
Помогите мне справиться с непомерной бедой. Научите, как мне забыть своего ненаглядного, иначе дети мои будут сиротами.
Женя».
Пойдите в поле и не глядя собирайте вокруг себя любую траву. Кладите ее себе за пазуху и в те места, где она будет надежно укрыта от чужих глаз.
Рвите и говорите:
Никто тебя, травушка, не сеял,
Бог тебя дал, ветер тебя раскидал.
Так бы и мою тоску ветер взял,
Забрал и по полю вольному раскидал.
Как по тебе, трава,
Ни одна душа не болит,
Ни у кого сердце не ноет, не щемит,
Так чтобы и мне,
Божией рабе (имя),
По рабу Божию не страдать, не плакать,
Не рыдать
И с каждым днем Божиим забывать.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Ныне и присно и во веки веков.
Аминь.
Траву бросьте возле своего дома. Ваша душа вскоре успокоится. Покаяние на миру
Раньше на Руси считалось, что прилюдное покаяние снимает с человека всякую вину, освобождая раскаявшуюся душу от любого, даже смертного, греха.
Ведь если глубоко вдуматься, как должен был страдать, мучиться человек, чтобы при многолюдном собрании людей заявить о том, что он убил, украл или тяжко согрешил против людей и Бога.
Всякий ли из людей, всякий ли из вас сможет без трепета и отчаянного страха подойти к тому, кого он обокрал, чтобы во всеуслышание заявить об этом? До какой же степени нужно возненавидеть свой грех, раскаяться в содеянном проступке, чтобы пойти на этот, по-своему высоконравственный шаг!
Читая покаянные письма, я не могу сдержаться от невольного восклицания:
– Господи, прости эту грешную душу, ибо Ты Сам говорил: «Пусть тот бросит камень в грешника, кто не грешен».
Мы все грешим вольно или невольно, и мне искренне хочется помочь всем тем, кто надеется, что его исповедь, напечатанная в моих книгах, поможет заслужить прощение Милостливого нашего Судьи Господа Бога.
Мы никогда не станем лучше, если не научимся прощать чужие ошибки и помогать тем, кто невольно оступился. Пусть же первым шагом к этому будет попытка прочитать чужую исповедь, не осудить и понять, а если получится, то простить того, кто открывает вам, как на исповеди, свою грешную душу.
Прежде чем вы прочтете покаянные письма отчаявшихся людей, я хотела бы вам напомнить, что сказал Человек, за грехи всех людей позволивший распять тело Свое на кресте: «Истинно говорю: не суди да не судим будешь!»
Письмо-исповедь Володиной Людмилы: «Дорогая Наталья Ивановна! Я совершила тяжкий грех и боюсь, что, не дочитав мое письмо, вы выбросите его с отвращением. Мне кажется и я хочу в это верить, что если я напишу Вам честно, то тогда Бог меня простит и не покарает за мои грехи. Я всем сердцем жалею о том, что совершила.
Родилась я и выросла в селе. Сколько себя помню, я никогда не была абсолютно сытой. Нас у мамы было шестеро детей, а отец был алкоголик. Я не могу о маме сказать ничего плохого, она очень добрая, но зачем она столько нарожала!
У меня ни разу не было хороших туфель и платьев. Несчастных заколок для волос и тех не имела. Я всегда стыдилась своих обносков, да и всей нашей нелепой семьи.
