— Увы! Я была бесконечно счастлива видеть вас рядом, если бы ваше появление в этом проклятом месте не предвещало мне нового несчастья.
— Успокойтесь, сеньорита, мое присутствие здесь не должно вас пугать.
— Зачем вы стараетесь успокоить меня? — сказала она со слабой улыбкой. — Разве я не знаю, что вы пленник этого чудовища с человеческим лицом?
Она приподнялась. Легкий румянец проступил на ее бледных щеках. Она протянула молодому человеку руку, и тот, преклонив колено, трепетно взял ее и стал покрывать горячими поцелуями.
— Теперь мы будем страдать вместе, — сказала она, остановив на его лице долгий взгляд.
— Милая Гермоса, вы не будете более страдать! Ваши несчастья кончились, уверяю вас. Напротив, вы будете счастливы.
— Что вы имеете в виду, дон Фернандо? Я вас не понимаю. О каком счастье может быть речь в этом проклятом месте, мы оба — пленники Тигровой Кошки.
— Нет, сеньорита, вы больше не пленница Тигровой Кошки, вы свободны.
— Свободна! — вскричала она, вскакивая на ноги. — Возможно ли это? О, отец мой! Мой добрый отец! Увижу ли я его когда-нибудь?
— Вы скоро его увидите, донна Гермоса. Ваш отец недалеко отсюда с доном Эстебаном, с донной Мануэлой — словом, со всеми, кого вы любите.
— О! — воскликнула она и, упав на колени, обратилась к небу с горячей мольбой.
Дон Фернандо смотрел на нее с почтительным восторгом. Радость, отражавшаяся на лице девушки, лучезарный блеск таких печальных недавно ее глаз возбуждали сладостное волнение в его душе. Впервые в жизни он был счастлив.
Донна Гермоса молилась долго, и судя по тому, как было теперь спокойно ее лицо, молитва пошла ей на пользу.
— Теперь, дон Фернандо, — сказала она важным голосом, — давайте сядем вот здесь, и вы расскажете мне со всеми подробностями, что происходило после моего похищения.
Они сели рядом на бугорке, поросшем густой травой, и дон Фернандо начал свой рассказ.
Рассказ этот продолжался долго, потому что донна Гермоса то и дело заставляла его возвращаться к тому или иному эпизоду, желая поподробнее узнать об отце. Когда дон Фернандо умолк, первые лучи озарили землю.
— Теперь ваша очередь, сеньорита, рассказать, что происходило с вами.
— О! — сказала она с очаровательной улыбкой. — Я провела этот месяц в страданиях и тоске по людям, которых я так люблю. Человек, так гнусно похитивший меня, надо отдать ему должное, относился ко мне почтительно. И даже несколько раз, — добавила она, смущенно потупившись, — когда я бывала особенно печальной, он старался утешить меня, говоря, что, может быть, скоро я увижу людей, которых люблю, и соединюсь с ними.
— Поведение этого человека мне совершенно непонятно, — заметил дон Фернандо задумчиво. — Зачем ему нужно было так нагло вас похищать, только для того, чтобы через некоторое время возвратить?
— Да, это очень странно. Какую цель он преследовал, поступая подобным образом? Но главное, что я свободна, слава Богу, и скоро увижу отца!
— Завтра мы поедем к нему.
Донна Гермоса посмотрела на молодого человека со смешанным чувством удивления и беспокойства.
— Завтра? Почему же не сегодня, сию минуту?
— Увы! — ответил он. — Я поклялся покинуть это место только завтра. Только при этом условии Тигровая Кошка согласился возвратить вам свободу.
— Как странно! — прошептала она. — Что может заставлять этого человека удерживать нас здесь?
— Я вам сейчас объясню, — услышали они голос дона Эстебана, выросшего словно из-под земли.
— Эстебан, — вскричали они в один голос, бросаясь к нему.
— Какая счастливая случайность заставила вас воротиться, друг мой? — спросил дон Фернандо.
— Не случайность, друг мой, а сам Бог позволил мне услышать слова, неосторожно оброненные Тигровой Кошкой, и замысел его открылся мне со всей очевидностью, как если бы он сам подробно мне его изложил.
— Объясните, друг мой, — снова сказали они в один голос.
— Вчера, когда мы с вами простились, дон Фернандо, вы пошли к этому гроту, а мы, напротив, повернули к лесу. Не знаю, почему, но, когда я расставался с вами, сердце у меня горестно сжалось. Я был уверен, что благодушие Тигровой Кошки скрывает какое-то гнусное коварство, жертвой которого станете вы. Поэтому я через силу заставлял себя идти. Когда мы достигли опушки леса, он остановился неподалеку от меня и, злорадно потирая руки, устремил свой гневный взгляд в сторону грота. Я отчетливо слышал сказанные им слова. «Ну, на сей раз моя месть, кажется, состоится». Эти слова пронзили меня, как стрела. Я понял дьявольский замысел этого чудовища. Вы помните, Фернандо, при каких обстоятельствах мы познакомились с вами?
— Конечно, друг мой, драгоценную память об этом я сохраню до конца моих дней.
— Вы помните ваш разговор с Тигровой Кошкой, подслушанный мною случайно? Он открыто говорил тогда о ненависти к дону Педро.
— Да, да, друг мой, все это я помню, но не могу понять, к чему вы клоните.
— А вот к чему, друг мой: Тигровая Кошка, отчаявшись погубить самого дона Педро, решил нанести ему удар с другой стороны, и для осуществления этого плана он сделал вас, помимо вашей воли, своим сообщником. Вы любите донну Гермосу, вы сделали все, чтобы спасти ее. Он согласился возвратить ее при условии, что вы проведете с ней наедине двое суток. Теперь вы меня понимаете?
— О, это ужасно! — негодующе воскликнул дон Фернандо.
Донна Гермоса закрыла лицо руками и залилась слезами.
— Простите меня за причиненную вам горечь, друзья мои, — продолжал дон Эстебан, — но я хотел спасти вас и не видел возможности сделать это иначе, как обнаружив вам гнусные козни этого человека. Теперь я задаюсь вопросом: чем объясняется его лютая ненависть к дону Педро? Это знает только один сатана. Но это теперь не имеет значения. Главное — нам нечего больше его опасаться, планы его разгаданы.
— Благодарю, Эстебан, — сказала донна Гермоса, протягивая ему руку.
— Но как удалось вам вернуться назад, друг мой? — спросил дон Фернандо.
— Очень легко. Я просто сказал Тигровой Кошке, что не желаю путешествовать вместе с ним. Он был так обескуражен, этим заявлением, что не нашелся, что ответить, а я на первом же повороте дороги покинул его и поспешил сюда.
— Вы прекрасно поступили, друг мой. Я искренне признателен вам. Что теперь, по вашему мнению, мы должны предпринять? Ведь я дал слово.
— Полноте, милый друг, вы с ума сошли! Кто обязан держать слово перед людьми такого сорта? Поверьте мне, вы должны отправиться в наш лагерь сейчас же, чтобы сорвать его злобные козни.
— Да, да! — живо отозвалась донна Гермоса. — Эстебан прав. Последуем его совету Идемте! Идемте!
