Вот уж Сонька испугалась! Так испугалась, что месяцев 7 в рот даже пива не брала. Но потом и страх и стыд притупились, и мы вновь стали устраивать веселые девичники с «Мартини» на первое и водкой на второе. Но, чтобы быть до конца откровенной, скажу, что чудить у нас может не только Сонька, но и мы с Ксюшей. Вот, например, по осени мы поехали в соседний город на концерт Бори Моисеева (любим мы его — страсть!), который проходил в каком-то элитном ночном клубе (на билеты Педик раскошелился).
Возвращались с концерта ночью. Денег, как всегда нет, даже у Ксюши, потому что те, что нам выдал ее муж на такси, мы пропили. Решили добираться до дома на электричке. Подходим, значит, к вокзалу — а поезд уже стоит. Ну мы, естественно, бежать. А платформа далеко, до подземного перехода еще дальше, так что мы сиганули по путям. Бежим, как козы, через рельсы перепрыгиваем, но чувствуем — не успеваем (машинист уже гудок дал). И я не нашла ничего лучше, как ринуться на перерез электричке. Подбежала к платформе и давай перед носом тепловоза на нее вскарабкиваться. Корячусь, пыхчу, ругаюсь. А сама в платье до полу, в велюровом пальто, на шпильках. Помощник машиниста из кабины своей выпрыгнул, орет «Девчонки! Мы подождем, не торопитесь! Обойдите!». Но я уже в раж вошла, мне интересно, смогу я на эту треклятую платформу забраться или нет. Подпрыгиваю, подтягиваюсь, то ноги в модельных туфлях закину, то брюхом на грязные плиты лягу. Помощник кинулся мне помогать, но я машу на него — типа, отвали, я сама. Все электричка со смеху покатывается. Мои подружки, которые уже по-людски на платформу взошли, от народа не отстают — ржут, как маленькие лошадки… Короче, вскарабкалась я все-таки. Ценой порванных колготок, изгвазданного платья, содранных в кровь рук.
А за мной с той поры прочно закрепилась кличка Анна Каренина…
— Сонька там не умерла? — гаркнула мне в самое ухо Ксюша.
— Ты у нее спроси.
— Боюсь. Вдруг мой вопрос помешает ее мыслительному процессу.
— Сонь, — зашептала я. — Ну что? Вспомнила?
— Вспомнила… Я, кажется, еще на улице бегала.
— Это еще зачем?
— В окно снежками пулять.
— Зачем? — спросила я.
— А ты зачем тогда Анной Карениной прикидывалась? — огрызнулась Сонька.
— Пьяная была. Не соображала.
— Вот и я не соображала, — горько вздохнул она.
— И что? Думаешь, тебя за это убить хотят?
— Не за это, — всхлипнула Сонька. — А за что-то другое. А за что, я не помню-ю-ю-ю! — всхлип перерос в плач. — Я что-то видела! В окно! Там через шторы силуэты были видны-ы-ы! — голосила Сонька, утирая сопли. — Вот ведь гадство какое! Погибну ни за грош! А я ведь ничего не помню, ничего… Клянусь!
— А ты на лбу у себя напиши «Товарищ, преступник, я ничего не видела, клянусь!», — по-черному пошутила Ксюша.
— Тебе все хихоньки! А меня, между прочим, скоро убьют! — обиделась Сонька — Ты и над гробом моим смеяться будешь?
— Никто тебя не убьет. Не успеет. Скоро милиция приедет. А пока мы с Лелей будем неотлучно за тобой следовать. То есть охранять.
Сонькина физиономия просветлела. Но не от Ксюшиных слов, а от интересной мысли, пришедшей ей в голову:
— Девочка, — торжественно произнесла Сонька. — Я придумала! Мы сделаем все наоборот. — Она выдержала театральную паузу и выдала. — Будем ловить на живца.
И тут я поняла Сонькин замысел. Она решила стать наживкой, на которую мы поймаем хищника.
— Но это опасно! — протестующее воскликнула я.
— Ничего не опасно, вы же меня подстрахуете. Только надо продумать план.
Уже через минуту план созрел. И мы, немного волнуюсь, преступили к его осуществлению.
18.
Мы втроем шли по коридору и громко разговаривали.
— А ты, правда, видела этого человека?
— Правда, — почти кричала Сонька. — Я обязательно его узнаю. Я запомнила одну деталь.
— Какую? — проорала Ксюша.
— Об этом я скажу только милиции.
— А что ты будешь делать сейчас? — крякнула я во весь голос.
— А сейчас я хочу сходить в столовую. Я там кошелек обронила
— Ну ты иди. А мы поспим.
Этот идиотский диалог мы повторили 4 раза. Ровно столько, сколько было в здании коридоров. Неизменно громко и выразительно. Мы надеялись, что убийца услышит его и клюнет на нашу приманку.
— И что теперь? — уже шепотом спросила «приманка».
— Выжди 2 минуты. А потом ступай.
— А вы?
— А мы в это время с черного хода выйдем. И в столовую. Прятаться.
— А где вы спрячетесь, чтобы я знала?
— За ящиками с мусором. Так что ты дольше фойе не ходи. Стой там.
— Почему стой? — моргнула Сонька. — Я же кошелек должна искать. Я ходить буду.
— Тогда ходи. Только не увлекайся, чтобы к тебе никто ссади не смог подкрасться.
— Ну все! — Сонька сделала вдох. — Пожелайте мне ни пуха, ни пера!
— К черту! К черту! — пробормотала Ксюша и почему-то перекрестилась.
После чего мы выбежали через черный ход на улицу.
* * *
ЧЕЛОВЕК отошел от двери, присел на кровать, задумался. У него остался один единственный шанс — и он не должен его упускать. Убить эту чертову бабу необходимо! И если не сейчас, то когда?
ЧЕЛОВЕК подошел к оку. Выглянул. Никого. Он постоял в нерешительности. А вдруг у него опять не получится? Эта баба, как дикая кошка, царапается, дерется. Ее не просто будет убить. ЧЕЛОВЕК задумался. Что же ему сделать? Прыснуть в лицо газом? Оглушить? Или… подойти не таясь. Открыто, с улыбкой на лице. Ведь эта девка даже не подозревает, кто именно хочет ее убить. А уж заподозрить такого безобидного человека, как ЧЕЛОВЕК никому в голову не придет…
ЧЕЛОВЕК тихонько засмеялся. А вот и она! Бежит, только птицы на лосинах мельтешат. Ну беги, беги. Беги на свидание со смертью!
* * *
По запорошенной снегом тропке, между карликовых елочек, голых берез и лип, мы с Ксюшей рысцой неслись к столовой. Дорога была плохой, не пригодной для быстрого передвижения — тропка узкая, извилистая, а кругом девственно белые сугробы, в которые постоянно увязают ноги.
— У меня все ботинки сырые, — пожаловалась Ксюша, выдергивая ногу из очередной снежной дюны. — И чего мы по аллее не пошли? Было бы быстрее и комфортнее.
— Аллея из любого окна просматривается, — задыхаясь от быстрого бега, ответила я. — Опасно.
— Черт! — ругнулась подруга, провалившись почти по пояс. Я помогла ей вылезти, и мы возобновили свой бег.
Наконец, показалась мусорные баки, безголовые пионеры, исполинская снежная баба, столб с рупором и долгожданное крыльцо столовой.
— Фу! — выдохнула Ксюша, врываясь в распахнутую дверь здания. — Слава богу, добрались. — Она присела на ящик, переводя дух.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
