Читаем без скачивания «Гнуснейшие из гнусных». Записки адъютанта генерала Андерса - Ежи Климковский

Андерс так перепугался всей этой истории (к тому же все начали связывать ее с письмом от его жены), что, опасаясь возникновения для себя серьезной угрозы, решил ликвидировать курьера. Он приказал немедленно арестовать Шатковского и, дабы окончательно пресечь различные слухи, потребовал предать его суду и вынести ему смертный приговор.

Но поскольку Шатковский был фигурой довольно известной и популярной, его арест надлежало провести без шума, чтобы никто об этом не узнал, чтобы все решили, что он сам куда-то уехал. Начали распускать слухи, будто Шатковский едет в Куйбышев к послу Коту. Ему сообщили также, что его направляют в посольство, о чем он и сам, впрочем, просил.

В день мнимого отъезда Шатковского в Куйбышев он был приглашен на беседу к Андерсу, который на прощанье, сердечно пожимая руку поручика, пожелал ему счастливого пути и быстрейшего возвращения. Шатковский вышел от генерала в бодром настроении, жизнерадостный и восхищенный им. В конце беседы генерал сказал ему, что внизу у штаба его ожидает автомобиль с офицером, который отвезет его на вокзал.

Еще до приглашения Шатковского Андерс все обсудил с майором Бонкевичем и офицером 2-го отдела поручиком Яворским. Было условлено, что, когда Шатковский после разговора с генералом выйдет из штаба, Яворский пригласит его в автомобиль и вместо вокзала отвезет прямо в тюрьму, а там объявит, что он, Шатковский, арестован и в ближайшее время предстанет перед судом.

Все так и произошло. Шатковский вначале подумал, что это какое-то недоразумение, какая-то шутка не ко времени; ведь только минуту назад он разговаривал с самим Андерсом, и притом так сердечно, а здесь ему сообщают, что он арестован именно по приказу Андерса! Но когда его ввели в камеру, он понял, что это не шутка и что он в самом деле арестован. Конечно, об этом никто в штабе, кроме нескольких посвященных, не знал. Все думали, что Шатковский уехал в Куйбышев. Через несколько дней состоялся суд, приговоривший поручика Шатковского к смертной казни через расстрел. Шатковский продолжал не верить и тогда, когда ему зачитали приговор.

Судебный приговор Андерс передал по телеграфу на утверждение Сикорскому. Через несколько дней от Сикорского пришел ответ, из которого явствовало, что Верховный Главнокомандующий приговор не утверждает и приказывает пересмотреть дело в суде и все материалы выслать в Лондон.

Андерс этого не ожидал. Поэтому вопреки приказу Сикорского он решил все же расстрелять Шатковского, а для «оправдания» задуманного предложил утаить факт получения телеграммы, в которой предлагалось приостановить исполнение приговора.

Все это дело я знал лишь по случайным обрывочным рассказам, а материалов не видел. Мне казалось странным, что трое товарищей Шатковского спокойно проходили службу в частях, а судили лишь его одного и один он должен быть расстрелян. Я довел до сведения майора Кипиани, исполнявшего тогда обязанности шефа юридической службы, и других заинтересованных в этом деле офицеров содержание телеграммы Сикорского и предупредил, что в случае приведения приговора в исполнение они будут лично отвечать перед Сикорским. Дело получило огласку Приговор нельзя было привести в исполнение. Андерс был взбешен, но нового рассмотрения не назначил, и всю историю отложили на неопределенный срок, а Шатковского продолжали держать в тюрьме. Повторно это дело разбиралось уже на Ближнем Востоке, где в результате усиленных личных ходатайств и стараний Андерса Шатковский получил десять лет тюремного заключения. После трех лет пребывания в тюрьме он был освобожден.

Как оказалось позже, дело было не из простых. Речь шла о созданной в Польше подпольной организации так называемых «мушкетеров», во главе которой стоял инженер Витковский Основным идеологическим принципом этой организации было сотрудничество с гитлеровской Германией в целях «разгрома» Советского Союза. Впрочем, то же самое провозглашал и Леон Козловский, и это полностью совпадало с намерениями Андерса, но лишь с одной оговоркой: Андерс хотел видеть во главе такой организации самого себя. Руководители организации после разговора с Леоном Козловским, приехавшим именно с таким убеждением от Андерса, послали к генералу Шатковского с предложением о конкретном сотрудничестве. В инструкции, привезенной им в Бузулук, между прочим, было сказано, что организация «мушкетеров» считает Советский Союз врагом номер один и поэтому предлагает Андерсу сотрудничество чисто военного характера — диверсии, шпионаж и т. п., вплоть до перехода всей армии на сторону немцев.

Переброска Шатковского через линию фронта была осуществлена следующим образом. После согласования с немецкими властями вопроса о посылке к Андерсу курьера стали подбирать подходящую кандидатуру. Выбор пал на поручика Шатковского. Вместе с тремя приданными ему коллегами он в сопровождении офицера немецкой разведки сел на Главном вокзале в Варшаве на поезд. Доехали до Харькова. Здесь все вышли и затем в сопровождении того же немецкого офицера были доставлены к передовой линии фронта, где их спокойно пропустили на советскую сторону. Задержанные советскими солдатами, они попросили отправить их в Польскую армию как курьеров подполья, следующих к Андерсу.

В заключение хочу сказать, что поручик Шатковский, отсидевший в тюрьме три года и освобожденный лишь в Иерусалиме, кажется, до сего дня не очень понимает, почему Андерс покушался на его жизнь.

Приближались праздники Рождества и встречи нового, 1942 года. После 1939 года это были первые праздники, отмечаемые на свободе, в воинских частях.

Отмечали их весьма торжественно. Во всех частях происходили богослужения, пели коляды, в том числе и сочиненные самими солдатами.

Почти в каждой казарме стояла елка, устраивались игры, представления и т. д. В сочельник все поздравляли друг друга, совершали традиционные обряды (делились облатками) и думали о Польше.

Командиры соединений и командующий армией издали праздничные приказы, содержавшие поздравления и пожелания счастья личному составу.

В сочельник в штаб пришел Андерс, передавший всем наилучшие пожелания. Была елка, пели коляды и раздавали подарки. В новогоднюю ночь в большом зале штаба устроили праздничный вечер.

Такое замечательное настроение в армии являлось отражением общей обстановки. После отъезда Сикорского из СССР в польско-советских отношениях наступило значительное улучшение. Советские власти во всем шли нам навстречу и относились к нам весьма благожелательно. Чтобы не быть голословным, приведу некоторые выдержки из отчета посла Кота, направленного им министру иностранных дел Рачинскому 5 января 1942 года:

«…Последний месяц 1941 года принес Советскому правительству большой рост ощущения силы… Весьма знаменательно, что именно в этот период происходит явное улучшение отношения Советского правительства к польскому населению. Это, конечно, является… прежде всего результатом поездки генерала Сикорского в СССР и впечатления, которое он лично произвел здесь. И после его отъезда советская пресса продолжает сохранять теплый тон в отношении поляков, который находит свое выражение прежде всего в многочисленных статьях о Войске Польском. В прессе и на радио влияние этой перемены дает себя знать повсюду на широких просторах СССР, даже в таких отдаленных пунктах, как Сыктывкар (Коми АССР). В Новосибирске и Алма-Ате местное радио предложило польским представителям обратиться к своим согражданам. В Новосибирске наш представитель Малиняк начал свое выступление чтением на польском языке московской речи Сикорского, которая дошла до Сибири лишь на русском языке…

Несмотря на зиму и трудности с транспортом, ускорился темп освобождения польских граждан из северных лагерей, в частности из Архангельской области, перевозится значительная масса ссыльных из населенных пунктов Архангельской и Вологодской областей, Коми АССР и из Сибири. Все эти люди направляются на юг, в Казахстан, они обеспечены отапливаемыми пассажирскими вагонами, снабжены двухнедельным запасом продовольствия… Проявлением благожелательности властей в отношении польского населения явилось распоряжение, согласно которому все польские граждане, независимо от места и рода деятельности, освобождались в сочельник и на Рождество от работы… Важным шагом является согласие на расширение сферы деятельности представителей посольства. Эта сфера теперь весьма широка и вполне достаточна…

Предоставление нам займа в 100 млн рублей проходило в дружеской атмосфере. Для того чтобы успеть подписать соглашение о займе еще в истекавшем году… аппарат Наркоминдела работал в канун Нового года до поздней ночи…

Результатом вмешательства Сикорского является решение о формировании новых польских частей и переводе армии на юг. Количественный состав определен в шесть пехотных дивизий по 11 тыс. человек в каждой и 30 тыс. армейского резерва, всего 96 тыс. человек. Наше командование оставляет за собой право на формирование еще одной, седьмой дивизии. Две существующие дивизии вместе со штабами и службами, а также запасными частями в ближайшее время оставят Заволжье и отбудут на юг… Для переброски сформированных частей дана заявка на 40 составов по 60 вагонов в каждом… Будет выдано вооружение еще для одной дивизии… Средства связи, саперное, санитарное и прочее оборудование будут получены в размерах, необходимых для обучения. Автомашины, лошади и обозное имущество — в количестве, необходимом для хозяйственных нужд… На содержание Войска Польского советское правительство ассигновало нам в прошедшем году 65 млн рублей, которые сейчас включаются в предложенный нам заем на содержание армии в 300 млн рублей…