«Нет, не гожусь я в герои боевика, – удрученно подумал он. – Любой желающий может меня запросто облапошить… Купился, как последний лопух… Чем это она меня? Слава Богу, что, вроде бы, не каким-нибудь нервно-паралитическим…»
В голове еще ворошились обрывки тумана, но окружающее больше не качалось и стало более-менее четким. Сергей отогнул подбородком рукав свитера, посмотрел на часы: двадцать пять минут четвертого.
«Ай да стопщица! – он покачал головой. – Вырубила надолго… Двух лопухов… А тот ли это день? А день ли – или это двадцать пять четвертого утра?»
В общем-то, комнату вполне можно было принять за гостиничный номер: два дивана, стол, шкаф, телевизор на тумбочке, несколько стульев, кашпо с какой-то вьющейся зеленью на стенах, ковровая дорожка на полу, люстры под потолком. Свет давала, впрочем, не она, а бра над телевизором. Шторы на окне были полураздвинуты, но от этого светлее в комнате не становилось, потому что окно за прозрачной тюлевой занавеской было плотно закрыто то ли ставнями, то ли каким-то щитом наподобие тех, которыми закрывают на ночь переднюю стеклянную стенку киосков. Дима в костюме, при галстуке и в зимних сапогах, и тоже без куртки, навзничь лежал на диване, без подушки, сложив скованные наручниками руки на животе. Глаза его были закрыты.
Продолжая осматриваться, Сергей все более склонялся к мысли о том, что это все-таки не гостиничный номер, а комната в квартире или же в чьем-то доме. И скорее всего, в этом доме жил Лондар. Они были у Лондара, но не в гостях – в заключении…
«Ну и стопщица! – вновь подумал Сергей. – Выходит, она там, на заправке, нас «пасла»… Еще одна сообщница Лондара. Целую сеть здесь сплел… Чем он их приманивает? Не за просто же так они на него работают… Просто так сейчас, как говорится, и мама папе… Откуда у него столько денег? Бизнесмен? Или «авторитет»? Или зомбировал их всех с помощью каких-нибудь штучек-дрючек черных магов Атлантиды?..»
Он поднес руки к лицу, осмотрел «браслеты». Освободиться от них казалось задачей неосуществимой. Это только в фильмах такие замки открывались с помощью обыкновенной скрепки. Впрочем, и скрепок-то никаких в комнате не наблюдалось.
Сергей поднялся, пересек комнату – его все еще слегка покачивало – и попытался выглянуть в окно. Из щелей между стеной и щитом – с обоих боков и снизу – сочился дневной свет, но больше ничего, кроме этих щелей, видно не было. Сергей в сердцах плюнул на один из кактусов, растопыривших иглы на подоконнике, подошел к двери и подергал за ручку, нисколько, однако, не надеясь на то, что дверь окажется не запертой. И не ошибся: дверь и не думала открываться. Да и где это видано, чтобы из тюремной камеры можно было свободно выйти!
Зато из-за двери раздался мужской голос:
– Очухались? Не ломитесь, сидите смирно, скоро хозяин придет.
Охрана, как и положено, не дремала.
«Если что-то и может хоть немного утешить в такой ситуации, – подумал Сергей, – то лишь одно: Лондар со товарищи не стал прибегать к членовредительству, и ноги у нас, слава Богу, целы. Пока целы…»
Скорее всего, решил Сергей, Казачок намерен держать их с Димой взаперти до девятнадцатого – до окончания времени Перепутья. А потом отпустит на все четыре стороны. Нет, не на все четыре: его с Димой дорога будет вести прямиком в поселок психов Бурашево – к тому времени они просто сойдут с ума, потому что их будет постоянно и неумолимо притягивать Ритуал… Если не смогут выбраться отсюда раньше.
Такие случаи сплошь и рядом бывали в кино; Сергей, однако, очень сомневался, что им удастся проделать это в реальной, а не киношной жизни.
Он несколько раз уныло смерил комнату шагами, размышляя о дальнейших невеселых перспективах, остановился перед телевизором и, глядя на узкие пластины комнатной антенны, наконец-то сообразил, что не мешало бы связаться с Большевиком. Пусть подключает милицию и пусть менты начинают поиски – речь-то ведь идет не о какой-то там недоступной милицейскому менталитету мифической Атлантиде, а o вполне реальном похищении двух граждан, каковое похищение является самым настоящим криминалом.
Сергей присел к столу, попытался настроиться на Большевика, но у него ничего не получилось. Он повторил попытку – все было тщетно. Не возникал в сознании и синий луч Вики Шатко. Наверное, если постараться, можно было придумать какие-то объяснения этой внезапной потере связи сразу с обоими остававшимися на свободе партнерами по Ритуалу, но Сергей даже не стал стараться: дело тут было явно не в Большевике и Вике, и не в нем, Сергее. Дело было в Лондаре, окружившем свое логово каким-то непроницаемым «пси-барьером» – если есть такой термин в экстрасенсорике. Впрочем, термины не играли сейчас никакой роли. Главное – связи не было. Оставалось уповать только на то, что Большевик быстро сообразит, что к чему и организует поиски. Вот только увенчаются ли они успехом?..
Сергей резко встал, чуть не уронив стул, подошел к неподвижно лежащему все в той же позе Диме, потряс его за плечо:
– Просыпайся! Слышишь? Просыпайся, Димитрий, конец света наступает!
Дима поморщился, пошевелил губами; видно было, как под веками у него, увеличенными очками, беспокойно дергаются глазные яблоки.
– Давай! Давай! – Сергей усилил натиск.
Дима попытался повернуться на бок, лицом к спинке дивана, но Сергей удержал историка, зажал ему нос, мешая дышать. Дима задергался, затряс головой, что-то промычал и наконец открыл туманные, разъезжающиеся в стороны от переносицы глаза. Сергей потянул его за плечо, усадил, громко пощелкал пальцами прямо перед его лицом.
– Перестань, Ирка, – слабым голосом, морщась, пролепетал Дима. – Сейчас ты у меня… заработаешь…
– Это ты сейчас у меня заработаешь! – Сергей вновь начал трясти его за плечо.
Через несколько минут Дима пришел в себя настолько, что узнал Сергея, вспомнил помощницу Лондара и почти сразу же осмыслил ситуацию.
– Попались на приманку Казачка, – сказал он, оглядев свои и Сергея наручники, комнату и задержав взгляд сначала на закрытом ставнями или щитом окне, а потом на двери. – Конечно же, заперта. – Это был не вопрос, а утверждение.
– Разумеется, – кивнул Сергей.
Дима прижал руки ко лбу, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов.
– Ф-фу… Голова кружится… – Он поднял глаза на Сергея. – Что ж, может, это и к лучшему. Все к лучшему в этом лучшем… Ты ведь, насколько я помню, разделяешь этот тезис. Ну вот, придется нам просто подчиниться обстоятельствам, тем самым избавив себя от необходимости принимать решение. Очень даже удобно и спокойно. В данном случае Казачок является тем фактором, который формирует дальнейшую судьбу нашего участка пространственно-временного континуума, а нам, как положено, отводится роль наблюдателей. Мы же не в силах остановить землетрясение или воздействовать на солнечную бурю? Значит, придется просто наблюдать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
