Ну, а успешное окончание томарианской эпопеи, разумеется, можно только приветствовать.
– А зачем ты заставил меня ждать на границе под предлогом заключения мирного договора?
– На это было две причины. Во-первых, то, что я уговорил капитана такого корабля, как «Энтерпрайз», остаться на границе, где его легко можно было захватить, поднимало мой авторитет в глазах ромуланцев и, таким образом, позволяло узнать время начала атаки. А кроме того, сэр, как еще я смог бы сбежать от Десуса? Должен сказать, что, если бы вы предпочли немедленный ремонт корабля возможности заключить мир, я бы не смог выбраться из Ромула.
– Это же означало бы твою смерть! – воскликнул Кирк, пораженный героизмом товарища.
– Скорее всего. Но я бы все равно передал бы вам нужную информацию. Вы знаете, капитан, у ромуланцев есть поговорка: на том свете твой враг может стать твоим другом. Это о наших с Десусом отношениях. Заступаясь за меня на Ромуле, он рисковал своей жизнью, а я, выполняя свой долг перед Федерацией, предал его. По ромуланским законам, его ждет незавидный выбор; либо казнь, либо самоубийство. Уверен, он выберет второе. Это единственое, что огорчает меня, я уважал Десуса и восхищался им. Мы действительно были друзьями, и на том свете… – голос вулканца задрожал, и он отвернулся.
– Я очень хочу поверить всему тому, что ты сейчас рассказал, Спок. Да, что там, я верю тебе, но…
– Вы должны все это проверить… Я понимаю, Джим. То, что мне приходилось скрываться даже от вас, было самым неприятным. Когда принималось решение, вы лежали в госпитале, а все дело держалось в строжайшей тайне. Надеюсь, вы понимаете меня.
– Ты мог бы хотя бы намекнуть, Спок, – вставил слово Маккой. – Мы все так переживали.
– Вы переживали? – Спок удивленно поднял брови.
– Да, черт тебя побери, и ты это прекрасно знаешь! Выдрать бы тебя за эти длинные уши!.. А вообще-то, ты неплохо смотришься в ромуланской форме, правда, капитан?
Кирк откинулся назад и оглядел вулканца с ног до головы.
– Док прав, Спок. Тебе идет.
– Я бы предпочел свой старый комбинезон, сэр.
Капитан ухмыльнулся:
– Думаю, что смогу тебе это устроить.
– Буду вам очень признателен, сэр.
Дверь распахнулась, и в палату влетела Ухура.
– Капитан, вам радиограмма из штаба Флота.
– Что случилось, лейтенант? Почему не передали ее по селектору? Стоило ли спускаться самой?
– Стоило, сэр. Дело в том, что доктор Маккой приказал отключить селекторную связь с лазаретом, чтобы не беспокоить вас.
Кирк бросил взгляд на врача, тот пристально изучал что-то на потолке.
– Что в радиограмме, лейтенант? Читайте.
– «С командора Спока сняты все обвинения. Объяснения получите по прибытии на базу. Быть в готовности к буксировке в восемь часов».
Ухура была готова броситься вулканцу на шею и расцеловать его, но знала, что Спок не выносит подобных проявлений чувств. Поэтому девушка ограничилась ласковой улыбкой.
– Наконец-то, мистер Спок. Нам так вас не хватало.
* * *
Полностью выздоровевший и прекрасно себя чувствующий Кирк вернулся к исполнению своих обязанностей командира. Каждый звук работающих механизмов радостно отзывался в его душе.
– Что с нашей лошадкой, мистер Скотт?
– Как и предполагалось, сэр, – инженер заметил сопровождающего капитана Маккоя и добавил. – Может, доктор посмотрит ее? Нам нужна любая помощь.
– Я врач, а не механик, – горделиво ответил Маккой.
Он увидел Спока, улыбнулся самой обезоруживающей своей улыбкой и произнес.
– Единственная машина, которую я лечу, это Спок. Это единственное исключение.
С видом заговорщика врач вышел из зала ЦУПа, но вскоре вернулся, держа в руках книгу в роскошном переплете.
– Знаешь, Спок, сделай мне одно одолжение, – начал он издалека. – Я никогда не просил ни о чем подобном, но тем не менее… Ты теперь знаменитость, о тебе поэмы слагают, Так что, может, подпишешь книжечку, а, «Черный Огонь»?
В глазах Маккоя сверкали веселые искорки.
– Я всегда подозревал, что в душе ты пират, Спок.
Он протянул вулканцу ручку для автографа.
– «Хоть на мгновение принадлежать этому человеку огня… Моя пылающая любовь…» Кто бы мог о тебе такое подумать? В тихом омуте черти водятся, не так ли, капитан?
Ни врач, ни Кирк не могли сдержать смеха, видя смущение Спока.
Вулканец повертел в руках перо и отложил его в сторону, не поставив автографа. Вместо этого он вынул из уха мерцающую черную сережку и с истинно флибустьерской щедростью протянул ее Маккою.
– Лучше возьмите это, док. Подарок от «Черного Огня».
Странное черное сияние осветило ладонь врача. Но еще ярче горели огоньки в смеющихся карих глазах Спока.
