на полу, закрыв голову руками, и что-то бессвязно бормотал. От человек, что испытывал превосходства над всеми, он стал запуганным и паникующим стариком, которого подвели к гильотине. Его подцепили уцелевшие солдаты, скрывая за своими спинами. Сами они были в не меньшем ужасе, чем Тейнор. Спланированная атака превратилась в кровавую бойню, где они понесли не мысленные потери с учетом численного превосходства.
Несколько железных воинов, что выделялись на фоне других, отделилась от группы, подходя к выкинутым в сторону эльфийкам. В отличие от черных солдат, те были белыми, с красной головой и руками. Ещё у них были сумки и привязь с красными крестами. Подойдя к раненым, у одного из лица появился зеленый свет, что ходил вверх и вниз по всему телу девушке. То же самое он проделал над другой защитницей. Присев рядом, он выудил из сумки шприцы, вкалывая каждой в тело. Одной он замотал лицо, перед этим обрызгав из странного цилиндра каким-то белым раствором, похожим на пену. Обмотал той голову тугой повязкой, оставив прорези для носа и рта. Другой девушке он раскрыл веки, заливая в глаза зеленоватую жидкость, туго перевязывая их тряпкой.
За всем этим в тишине наблюдали люди. Никто даже не посмел помешать железным воинам. Были ещё и другие, что ходили по палубе, помогая раненым, так же помогая оркам, что смотрели на них ошеломленными глазами. В конце они подошли к матриарху, что взирала полным ужаса взглядом. Её тело дрожала от вида железных людей, что нависли над ней. И причина этому была. Эльзуа уже сталкивалась с ними в далёком детстве. Тогда Железный легион истребил несколько островов, где жили Эльфы. Перед глазами появился остров, некогда заполненный бескрайними деревьями, что стремились к самим небесам. Мирная идиллия, где эльфы жили бок о бок с природой, не нарушая цикл жизни. Беря столько, сколько нужно для жизни. Всё это было уничтожено, превратившись в пепелище. Лишь крики умирающих, грохот орудий и марш железной армии стоял перед ней.
Железный воин наклонился. Эльзуа закрыла тело дочери, рыдая и крича. Два воина подошли, что бы оттащить матриарха, но та сопротивлялась и начала атаковать солдат. Один из воинов улетел в сторону. Пока двое других пытались удержать матриарха. Всё же им удалось это сделать. Один из солдат вколол матриарху шприц и через время та обмякла и провалилась в забытье. Аккуратно положив её на пол, они перевязали её раны, а затем наложили на грудь дочери тугую ткань, перед этим забрызгав её шипучей жидкостью. Закончив все процедуры, солдаты оттащили раненных к остальным. И тут произошло то, чего никто не ожидал. На всю округу прозвучал искаженный, на нижних частотах голос. Его звучание и произношение были такими, какими не были бы ни у одного человека.
— Внимание, агрессоры! Сложить оружие. Сложить руки за голову. Встать на колени. Сопротивление бесполезно. В случаи сопротивления вы будите уничтожены.
И словно довершая выше сказанное, они демонстративно казнили нескольких солдат на захваченных дирижаблях и скинули их вниз. Среди одного из падающих тел были те, кто убил детей, расстреляв тех в толпе паникующих.
— Это первое и последние предупреждение. В случае сотрудничества обещаем сохранение жизни и справедливого отношения.
Никто даже не попытался дать отпор. Стоило прозвучать последней фразе, как все пространство заполнилось грохотом и лязгом брошенного оружия. Церковники были готовы к чему и кому угодно. Но точно не к железному войску, что не берёт ни магия, ни их оружие. Какими бы небыли фанатиками солдаты церкви, перед лицом неизведанной угрозы, они поддались одному из человеческих инстинктов. Тому самому, что на протяжении всей жизни они должны были подавлять в себе. Самосохранение.
Глава 14
Пленных грузили без каких либо церемоний. Если кто-то был раненый на столько, что не мог сам идти, или его жизнь в скором времени прервалась, их просто добивали. От того звучащие временами выстрелы не вызывали у уцелевших какие-либо эмоции. А вот с теми, кто пережил нападение на дирижабль, обращались лучше. Машины, на которых прилетели железные воины, медленно спускались, отпуская некое подобие трапа рядом с краем дирижабля. Сперва заводили раненых, потом женщин и детей. Король, держа руки за спиной, молча взирал на происходящее. Ему было откровенно стыдно за произошедшее, но ещё больше, что он ничего ни смог предпринять, что бы обеспечить безопасность своих не людских гостей. Сейчас он терялся в догадках, как будут дальше выстраиваться их отношения. Ведь тот, кто позиционирует себя, как сильно и молча смотрит за экзекуцией тех, с кем он ставит себя в одном положении, не заслуживает ни уважения, ни тем более дружбы.
— Как так всё получилось — Спросил себя Адамс. Он созерцал, как железные воины бережно укладывают раненных на носилки, загружая их в свои необычные дирижабли. Но от мыслей его прервал истошный крик Тейнора. Было видно, как два железных воина скрутили его, вывернув ему руки за спину, надевая свой аналог кандалов. Тот пытался отбиться магией, но сильный удар по затылку утихомирил буйного епископа. Адамс не скрывал довольной улыбки. Но и та быстро спала, когда по дирижабли прошлась дрожь и что-то ухнуло так, что это услышали все. Из нижних уровней выбежали инженеры, что после прибытия неизвестных союзников умчались в машинное отделение.
— Ваше Величество! Ваше Величество! — Кричал главный инженер, спотыкаясь и падая. — Ваша Величество! Беда! Бойлерная повреждена! Нарушена система отвода тепла. Очень быстро растет температура, и она может взорваться.
Адамс бросил взгляд на вышагивающих солдат.
— Сколько у нас времени? — Время было единственным, что отделяло их всех от нависшей гибели, а скорость эвакуации было не самая быстрая. Пять машин летали зад вперед, забирая пленных и уцелевших и возвращаясь назад. Не говоря о том, что одна из машин загружалась мертвыми телами. Хотя сам процесс вызывал негодование, возмущение и откровенный ужас. То, как складывали тела представителей младших и более старших родов поверх друг друга, словно простолюдинов, был для многих не приемлем. От чего некоторые особо ретивые стали скандалить с солдатами. И если речь заходила о детях, Адамс был готов принять возмущение. Но вот что касается остального… В первые в жизни ему было на столько стыдно за своих вассалов. По крайней мере, железных воинов это никак не беспокоила, а если им кто-то мешал, они отбрасывали их в сторону, грозя оружием. Такое поведение было приемлемым и сам король был не против.
— Я думаю, где-то 30 минут до критического значения. Мы делаем всё возможное, что бы
