Читаем без скачивания Гуляла смерть в фате венчальной (сборник) - Николай Леонов

Ясное дело — у Ксении сидит ее парень, Сашка Топорков. Он остановился ниже, в поселке, на турбазе, где плата пониже. Мог бы воспользоваться его, Семенова, гостеприимством и жить, как и все, в этом домике, который они с Олегом сняли целиком. Но не захотел — гордость не позволяет. И правильно. Мужчина не должен ни в чем зависеть от девушки. Этим нынешний Ксюшин поклонник Игорю Борисовичу нравился.

— Ладно, завтра пойдем, — заверил он Ксению.

— А погоду какую завтра обещают? — уточнила дочь.

— Я час назад смотрел — обещали хорошую, — отвечал отец. — Будем надеяться, что так и будет. Хотя сама знаешь, как тут все меняется.

— Ладно, будем надеяться, — жизнерадостно ответила дочь. — Счастливо тебе покататься!

— Спасибо! — ответил Семенов и вновь двинулся к подъемнику.

Шел энергично, ни на что уже не отвлекаясь. Как и следовало ожидать, у кабинки подъемника очереди не было: кататься в столь позднее время желающих не возникло. Ну да, ведь сейчас идет последний час, когда трасса освещена, потом освещение выключат. Семенов занял место и покатил вверх. Сидя в кресле, он продолжал любоваться окружающим пейзажем.

Попадавшиеся навстречу кресла тоже были в основном пустыми. Но вот впереди показалось сдвоенное кресло, в котором сидели двое. Это были мужчина и женщина. Когда они проплывали мимо Семенова, он узнал мужчину. Это был знаменитый московский оперативник полковник Гуров — он вместе с женой отдыхал здесь же, в поселке. Игорь Борисович пару раз видел его на трассе. Катался знаменитый сыщик так себе, как новичок. И не по той трассе, что и Семенов, а по более легкой. Да, как горнолыжник Гуров был не чета Семенову, который провел в горах не один сезон и был знаком со всеми известными трассами Европы.

А вот и начало спуска! Подъемник вынес Игоря Борисовича на ярко освещенное место. Звезды над головой словно потускнели. Впрочем, он все же не звездами приехал любоваться, а спускаться.

Игорь Борисович надел лыжи и не спеша направился к началу трассы. Скольжение было отличным. Предвкушение любимого развлечения — скоростного спуска — овладело Семеновым. Но он не спешил скользнуть вниз. Постоял немного, оглядывая вершины окружающих гор.

Внезапно наплыла неприятная слабость, голова закружилась и почему-то стало холодно. Что за дьявольщина такая? Горной болезни у него быть не может — они здесь живут уже три дня, полностью акклиматизировались. И потом, он не раз хвалился перед знакомыми тем, что у него не бывает горной болезни. Наверно, просто возраст сказывается. Все-таки шестьдесят три года — не пустяк. Надо при этом учесть, что большую часть жизни он питался черт знает чем, перерабатывал и вообще вел не самый здоровый образ жизни. Это в последние годы, когда пришел достаток, а затем и настоящее богатство, он мог позволить себе серьезно заботиться о здоровье. Наследие прожитых лет, конечно, должно было сказаться. Надо будет, как только вернется в Москву, наведаться в медицинский центр. Показаться кардиологу, урологу… да всем специалистам, все пусть проверят. В его возрасте запускать здоровье нельзя.

Ладно, хватит тянуть. Раз появились неприятные симптомы, надо скорей спуститься — и в гостиницу. Там ждет ужин, бутылка отличного французского вина, общение с друзьями… Приняв такое решение, Игорь Борисович направился к началу спуска. Оттолкнулся и со все возрастающей скоростью заскользил вниз. Вот и первый поворот — плавный, совсем легкий. Дальше, он знал, предстоит достаточно сложный и крутой участок. Игорь Борисович всегда любил его проходить. Но сейчас почему-то вдруг возникло ощущение неуверенности, даже страха перед крутым спуском. Что за черт! Никогда он не боялся спуска, не боялся скорости. С самых первых шагов, еще когда занимался с инструктором, не боялся. А сейчас ему хотелось сойти с трассы, остановиться. Но здесь, на самом крутом участке, это требовало больших усилий и, опять же, уверенности в себе. А этого он в себе как раз сейчас не чувствовал. Это как в самолете — не попросишь сделать короткую остановку, выпустить пассажира, который вдруг испугался высоты. И потом, даже если сейчас остановиться, как добираться вниз? Это на лыжах спуск занимает всего несколько минут, а пешком идти тут долго — час, наверное. Черт, он даже не представлял, сколько здесь идти пешком! Никогда такая странная мысль в голову не приходила. Только на лыжах! А если идти час, то что получится? В это время выключат освещение, так что придется идти в темноте… Так ему еще хуже будет. Нет, час он не пройдет. Надо ехать!

Перед глазами мутилось, он уже с трудом различал флажки ограждения. И опять этот озноб! Собрав последние силы, он вошел в один поворот, потом во второй. Если пройти этот крутой участок, дальше будет относительно пологий склон. Там можно будет остановиться, отдышаться. Если уж совсем плохо станет, он все же спустится пешком. Правда, займет это бездну времени, но так уж и быть. Да, надо идти пешком — что-то ему совсем плохо стало.

Голова кружилась все сильней. И перед глазами потемнело, словно фонари уже выключили. Может, их и правда выключили? Он скосил глаза, взглянул в сторону. Нет, вон фонарь горит, и вон другой. Но все равно как-то слишком темно. Неестественно темно. Но кое-что он еще видел. Вот, кажется, спуск стал пологим. Все, можно останавливаться.

Игорь Борисович с трудом остановился. Его шатало, голова кружилась все сильней. Нет, спускаться дальше нельзя. Черт, как глупо! Он даже не взял с собой сотовый. Глупо, конечно, но вот не взял. Да ведь кто мог такое предвидеть! Никто. Ладно, надо идти.

Он отстегнул крепления, снял лыжи. Поднять их на плечо, как привык, сил уже не было, и он потащил их за собой по снегу. Шагал вниз, вниз. Где же следующий флажок? Дьявол его забери, куда они дели эти флажки? Ни одного не видно. Ладно, главное — спускаться. В конце концов, это не так уж тяжело. Как говорится, спускаться — не подниматься. Но почему это с ним случилось? Может, он что-то съел за обедом? Или выпил? Да, он пил кофе.

Вдруг острая, как игла, догадка пронзила мозг. Ему что-то подсыпали в кофе! Ну да! Так просто он не мог столь внезапно заболеть. Да, но ведь кофе варила Ксения! Она не могла, нет, это исключено… А потом? Может, он пил еще что-то, уже после кофе? Ну да, как же он мог забыть! Какой-то энергетический напиток… Кто-то дал ему бокал. Но кто? Он не мог вспомнить. Возможно, это была Лида. Тогда все сходится, все встает на свои места. Она все же добралась до него! Причем где — на его любимой трассе, среди вершин! Да, жену можно поздравить: какая изощренная месть! Причем у нее есть и другая причина для мести, помимо ревности. Она вполне могла узнать о том, что он хочет изменить завещание. Да, все сходится! Но что же делать? Как что? Надо бороться, надо идти! Он дойдет, он сорвет ее планы!

Ага, вот впереди и свет. Точно, это фонари! Или один фонарь? Черт, как плохо видно… Но все равно — это свет. Наверное, это поселок. Быстро он дошел. Ну, еще несколько шагов… Фонарь должен быть где-то здесь… Но где же он? Он ведь только что его видел!

Человек в оранжевом костюме горнолыжника, с мучнисто-белым лицом, совсем не вязавшимся с этим костюмом, сделал еще несколько шагов и оказался перед обрывом. Он уже давно, как только снял лыжи, сошел с трассы и все это время брел в сторону — туда, где горел непонятный свет и зияла стометровая пропасть. В последнюю секунду он осознал свою ошибку, попытался остановиться, но тут силы совсем его оставили. Он упал на край обрыва и начал сползать вниз. Пытался удержаться, зацепиться за снег, но склон был крутым, очень крутым, а руки уже не слушались. Человек скользнул на самый край и сорвался вниз. Он увлек за собой свои лыжи, а также небольшой пласт снега — что-то вроде маленькой лавины. Хотя нет, этот снежный ком и лавиной нельзя было назвать. Вот если бы дело происходило в феврале, тогда бы лавина точно сошла. 

Глава 2

В горах Гуров уже бывал. Когда отдыхали с Марией в Ессентуках, он поднимался на гору Машук, на Бештау, а потом ездил с экскурсией в район Казбека. Но в настоящем высокогорье, как здесь, ему бывать еще не доводилось. И тем более он никогда не вставал на горные лыжи. Да и не тянуло его к этому спорту, если говорить честно. Скорость, острые ощущения… Острых ощущений ему с лихвой хватало на работе. Если бы не Мария, не ее уговоры, он не стал бы надевать на ноги эти широченные доски, по недоразумению называемые лыжами. Разве это лыжи? Вот беговые лыжи — это да! В юности, в годы учебы, он не раз бегал кроссы, имел первый спортивный разряд. Там, на лыжных трассах, в нем вырабатывались те качества, которые потом пригодились в работе оперативника: упорство, настойчивость, умение преодолевать собственную усталость, делать что-то через «не могу».

В общем, отдых в горах особого восторга у него не вызывал. Да, красиво, и воздух хороший. Но у них в Подмосковье, где-нибудь в Серебряном Бору, тоже красиво, и воздух ничуть не хуже. Марии он этого говорить, конечно, не стал, чтобы не расстраивать, но сам потихоньку считал дни, которые оставались до отъезда. Дней оставалось всего пять. Как раз к девятому января, к окончанию этих длинных зимних каникул, они должны были вернуться в Москву.