секунд дверь стала такой же прохладной, как и прежде.
Хельга сдержала слёзы. Это было бы слишком просто... И всё же на мгновение она надеялась, что, когда синее пламя так яростно ударило по вражеской поверхности, оно раздуется, закипит, расплавится, как воск, под невыносимым жаром, расчищая Бертельу путь к свету. Но всё было тщетно. Пришельцы были сильнее этого пламени; эти проклятые гномы, как же она вдруг их возненавидела!
- Вы сказали плазменные горелки, доктор Мюллер? - Амбрасян не выказал ни малейшего разочарования. - В Иркутске есть плазменные горелки. Мы можем вызвать одну по радио
Она покачала головой. - Есть, но это не поможет
- Почему нет? Откуда вы знаете? - — вскипел Шварц. - Это же несколько тысяч градусов, в конце концов; у нас больше шансов, чем с ацетилено-кислородным устройством
- Мне нужно кое-что вам объяснить — ответила Ева. - Наш институт получил заказ от Исследовательского совета социалистических стран на разработку новых, устойчивых к высоким температурам пластиков. Результаты пока держатся в строгом секрете, но я могу сказать вам лишь одно: наш материал похож на этот по цвету и прочности Произнося эти слова, она почти нежно провела рукой по зеркальной поверхности тюремной двери Хубера.
- То, что я вижу здесь, убеждает меня, что мы на правильном пути в Дрездене. Конечно, исследования методов обработки также продолжались, и поэтому незадолго до моего отъезда мы завершили создание совершенно нового типа плазменного резака, работающего на специальных газах; думаю, мы могли бы добиться успеха с этим
- Да, но мы здесь, а плазма в Дрездене — ответил Шварц.
У Амбрасяна возникла мысль, настолько смелая, настолько важная, что он сам испугался и едва осмелился её высказать. Но, увидев лицо Хельги, он вздрогнул. Дрезден, подумал он, в нескольких тысячах километров от нас; тем не менее, устройство нужно найти; возможно, это был единственный шанс спасти Хубера. Согласно показаниям эхолота, полость была настолько обширной, что Бертель не сможет дышать около шести часов. Доставить устройство сюда — через шесть часов. Меньше чем за шесть часов...
Невозможно? Были твердотопливные баллистические ракеты, межконтинентальные баллистические ракеты. Последние испытания с мишенями в Тихом океане в очередной раз продемонстрировали их невероятную точность. Из Дрездена до Москвы на самом быстром сверхзвуковом истребителе было шестьдесят минут полёта. Учитывая, что стартовая площадка ракеты находилась на некотором расстоянии от Москвы, оставалось около полутора часов. Ева Мюллер сказала, что также заложила полтора часа на упаковку в институте, получение разрешения на эксперимент и доставку на аэродром специальным сигналом. Быстрее всего, если бы Амбрасян смог организовать быструю межправительственную встречу. У дрезденского института была специальная линия связи с Берлином. Это могло бы быть решением! Оставалось два часа на подготовку запуска ракеты, загрузку горелки в ракету и сам полёт. Чуть меньше двух часов. На полёт по баллистической кривой через ионосферу отводилось бы максимум двадцать минут.
Запуск ракеты в монгольскую степь! Что, если ракета немного отклонится от траектории? Риск был необходим. Шестичасовой лимит можно было превзойти.
Амбрасян бросился на радиостанцию.
Две машины Немецкой народной полиции с мигалками синего цвета и вопящими сиренами промчались через Дрезден к аэродрому. В одной из машин находился белый груз, похожий на огромное пасхальное яйцо. Сверхзвуковой истребитель был готов к взлету на взлетной полосе. Он приземлился в Дрездене всего несколько минут назад, прилетев с военного аэродрома. Молодой майор даже не вылез из кабины. Для этого полета, специального правительственного задания, был выбран один из лучших пилотов; майор знал, что от него и его самолета в глубине Азии зависит человеческая жизнь. Через кабину он наблюдал, как две машины Народной полиции с ревом взлетают по аэродрому; он с облегчением вздохнул. Взглянув на бортовые часы: минуты были сыграны.
Через несколько мгновений драгоценный груз из института лежал позади него, надежно уложенный.
- Взлёт разрешаем — услышал он в наушниках голос диспетчера. - Взлёт! -
Сверхзвуковой истребитель стремительно взмыл в небо. Его целью был аэродром советских космонавтов под Москвой. На скорости почти 2,5 Маха обтекаемый самолёт с крыльями, имеющими обратный угол, прорезал атмосферу. Он преодолел звуковой барьер и на большой высоте устремился на восток. На аэродроме, особенно на радиолокационной станции, царило напряжение. Ракетная батарея подготовила всё к запуску. Третьей ступенью был космический корабль первой серии - Восток который обычно использовался только для тренировочных полётов будущих космонавтов на баллистических виражах – один из тех самых хорошо знакомых "космопрыгов" как их называли.
Сегодня ставки были значительно выше. Все испытали облегчение, когда пришло сообщение о том, что приближающийся армейский самолёт из ГДР засекли радары.
Вскоре майор стоял рядом с советским полковником у смотровой щели командного пункта в подземном бункере и слышал из громкоговорителя тихий, спокойный голос: - Три, два, один, ноль, пуск!
Межконтинентальная баллистическая ракета лениво поднялась на огненном хвосте, а затем, всё быстрее и быстрее поднимаясь, исчезла в синем небе.
Лишь белый инверсионный след какое-то время висел в чистом воздухе.
За дверью люди работали за калькуляторами. - Маршрут харащо, корректуруй нет — раздался тихий голос. Полковник и майор переглянулись. Их задача была выполнена.
***
В радиусе километра от лагеря экспедиции было размещено пятнадцать вертолётов. Один из них должен был доставить плазменный резак на станцию после того, как третья ступень ракеты приземлится на парашюте. Это было похоже на парад саранчи, когда вертолёты кружили над лагерем, прежде чем разделиться и занять позицию.
Для Хельги приглушённый рёв звучал словно музыка небесных сфер. С тех пор, как она увидела, сколько всего делается, и с тех пор, как Ева записала, что ей следует нажать для обмена сигналами жизни с Бертельом, она пришла в себя.
Амбрасян посмотрел на часы. Прошло четыре часа сорок три минуты с момента его радиосвязи с Москвой. Его только что уведомили о запуске межконтинентальной баллистической ракеты. Что ж, это было организовано быстро и без бюрократических проволочек; никто не спросил, сколько это будет стоить, никто не колебался ни секунды. Но что, если это устройство не сможет сделать зловещий пластик податливым? Всё в Амбрасяне восставало против этой мысли, и всё же ему приходилось думать, что делать, если... Он не находил решения; Он цеплялся за доверие к Еве Мюллер, за её решительный тон, с которым она говорила, что этот сверхтвёрдый материал настолько похож на новую разработку из Дрездена, что можно быть абсолютно уверенным... Можно ли это сделать?
Другого быть не могло. Но плазменный резака ещё не
