Слова сына произвели на лорда сильнейшее впечатление.
– И ты на это согласился?! – воскликнул он.
– Увы… Кстати, в связи с этим я кое о чем подумал. Вот, скажем, Британский музей, о котором так много говорят. Знаете, сэр, как по мне, это чистой воды надувательство. С этим надо что-то делать. Если бы Китти случайно не взяла с собой одну полезную книжку, мы бы с ней выглядели как пара провинциалов.
– Дорогой Фредди, – сказал лорд Леджервуд, беря сына под руку, – пойдем-ка лучше в клуб, и ты мне все там расскажешь.
– Хорошо, но я хочу сказать о другом… Я попал в затруднительное положение, по крайней мере есть все шансы, что попаду… Впрочем, это меня не удивляет. Я вот что подумал: было бы неплохо посоветоваться с вами… Во всяком случае, хуже не станет.
– Это уж точно, – хмыкнул его светлость. – Но вначале я хочу услышать твое мнение касательно Британского музея.
Лорд Леджервуд повел сына в клуб, нашел тихий уголок и позволил Фредди излить все, что накопилось у него на душе. Он с интересом выслушал рассказ сына о его злоключениях, временами вставляя замечания, из-за которых Фредди почувствовал легкое разочарование: как оказалось, отец не считает себя способным устранить некоторые злоупотребления, обнаруженные им во время поездок по Лондону. Когда же лорд Леджервуд вполне миролюбиво сообщил о том, что вопрос о приобретении государством мраморов Элджина будет рассматриваться обеими палатами на нынешней сессии парламента, Фредди настолько опешил, что на несколько минут позабыл о главной цели этого разговора.
Лишь слегка успокоившись при помощи бокала хорошего хереса, мистер Станден вспомнил, зачем он здесь, и тогда без всяких предисловий спросил:
– Вы знакомы с шевалье д’Эвроне, сэр?
– Не имел удовольствия, – ответил отец.
– Ясно, – кивнул головой Фредди. – Это, конечно, еще ничего не доказывает, поскольку он человек молодой и, осмелюсь предположить, может не входить в круг ваших знакомых. А вы хотя бы слышали об этой семье?
– Нет.
– Все больше тумана, – мрачно произнес Фредди.
Мистер Станден задумался, но лорд Леджервуд прервал его раздумья вопросом:
– Кто этот джентльмен, Фредди?
– Кузен Китти. Он ей нравится. Когда-то он починил ее куклу… кажется… Клод отрубил ей голову. Что-то такое…
– А ты не разделяешь симпатию Китти к шевалье?
– Ну, – промолвил Фредди, почесав себе кончик носа, – малый он вроде ничего, но вы и сами знаете, что, живя в столице, легко научиться распознавать пустышку.
– Рад слышать от тебя такие слова… Расскажи-ка мне об этом мошеннике.
– Он не мошенник, по крайней мере у меня нет доказательств. Надеюсь, дело не столь серьезное. Джек слишком умен, чтобы сесть за карточный стол с шулером. Но я чувствую, что тут нечисто… Возможно, вы обратили на него внимание? Он как раз был в гостях у Мэгги…
– Не тот ли это красивый молодой щеголь в сюртуке несколько экстравагантного покроя и со слишком большой булавкой для галстука?
– Он, – подтвердил Фредди. – Утонченно одет. Изысканные манеры. Галантные речи. Все время говорит о дяде-маркизе, но при этом в посольстве его не знают.
– Настораживает, – согласился его светлость. – Однако, учитывая недавние бурные события во Франции, можно предположить, что он из новой знати.
– Вот и Джаспер придерживается того же мнения, но от подобного легче не становится. Этот Бонапарт возвел во дворянство многих весьма подозрительных личностей. Дело в том, что Камилл, как мне показалось, вздумал волочиться за Китти. Я ему сказал, что мы помолвлены, открыл все об условиях завещания двоюродного деда Мэтью. После этого он перестал вертеться вокруг Китти и приударил за дурнушкой Ялдинг.
– Похож на авантюриста. Надеюсь, старик Энервик позаботится о том, чтобы дочь не вышла замуж против его воли. Кстати, я слышал, с леди Марией живет ее старшая сестра, которая охраняет ее подобно дракону…
– Живет, но пользы от этого немного. Поговаривают, леди Мария твердо вознамерилась заполучить себе шевалье. Лично меня это отнюдь не удивляет. Он красивый молодой джентльмен и пользуется успехом у женщин, но… Это, конечно, не мое дело, однако может статься, что оно станет моим. Я хочу сказать, ежели лорд Энервик не на шутку встревожится, могут возникнуть весьма щекотливые вопросы. Если этот шевалье окажется самозванцем, то Китти попадет в неловкое положение… А еще она страдает из-за отсутствия родни. Китти сама мне в этом призналась, сказала, что ей очень приятно, что у нее такой видный кузен… Надо в связи с этим что-нибудь предпринять.
Лорд Леджервуд, для которого разговор с сыном оказался куда более занимательным, чем ему первоначально думалось, произнес:
– Совершенно верно, Фредди, но что именно следует предпринять, лично я, признаться, не имею ни малейшего представления.
Слова отца озадачили Фредди.
– Не вижу здесь особых трудностей, сэр, – сказал он. – Если шевалье окажется проходимцем, нам нужно просто-напросто избавиться от него.
Глаза лорда Леджервуда немного расширились.
– Фредди! – воскликнул он. – Надеюсь, ты не собираешься вызвать его на дуэль?
– Боже упаси! Что за нелепость! В случае чего надо будет выдворить его во Францию.
– План хорош, если его удастся претворить в жизнь.
– Я подумаю, – сказал Фредди. Заметив удивленное внимание на лице отца, он спросил: – Что-то не так, сэр?
– Отнюдь, – возвращая себе обычную невозмутимость, ответил отец. – Я едва ли сомневаюсь в том, что ты найдешь способ, ибо, мой дорогой мальчик, должен признать, в тебе открываются такие стороны характера, о которых я прежде не подозревал. А теперь, пожалуйста, скажи мне, прав ли я в своем предположении касательно той роли, которую ты мне отводишь… Ты хочешь, чтобы я по возможности разузнал, кто такой на самом деле этот шевалье.
– Верно, – сказал Фредди, испытывая благодарность к отцу за его проницательность. – Буду очень признателен вам, сэр, если вы согласитесь.
– Сделаю все, что в моих силах, – кивнул его светлость. – Кстати, позволь мне поздравить тебя с теми разительными переменами, которых ты добился во внешности Китти. Насколько я понимаю, именно ты есть та напутствующая рука, указующая девушке правильный путь. Как только я ее увидел, то сразу понял, что заслуга в этом полностью принадлежит тебе, а не бедняжке Мэгги.
Слова отца польстили Фредди.
– Она весьма элегантна, – молвил он, однако тут же нахмурился. – Не надо было ей надевать топазы. Жаль, что она не разрешила подарить ей тот гранатовый гарнитур.
Лорд Леджервуд, отметив про себя малопонятное нежелание мисс Чаринг принимать подарки от своего будущего мужа, не стал углубляться в расспросы.
– Фредди, будь столь любезен… – протирая лорнет, начал отец. – Сколь часто Джек Веструтер появляется с визитами на Беркли-сквер?
Фредди, нахмурившись, ответил:
– Чаще, чем следовало, как по мне, но не тревожьтесь, отец, я присматриваю за Мэгги.
На сей раз лорд Леджервуд не выразил удивления, сказав:
– Серьезно?
– Не тревожьтесь. Я давно подозреваю, откуда ветер дует, – хмуро произнес Фредди, а затем добавил: – Это, конечно, не мое дело, но в последнее время, как мне кажется, он позволяет себе лишнее.
– Я уже семь лет назад заметил за ним этот грешок, – сказал лорд Леджервуд.
– Не знал, – произнес Фредди, с нескрываемой гордостью взирая на отца. – Я всегда говорил, что вы самый проницательный человек во всем городе. Ничто, происходящее в Лондоне, не может скрыться от вашего ока.
– Фредди! Ты меня вконец обезоружил, – заявил отец, тронутый до глубины души. – Никто пока еще не ставил под сомнение мою проницательность, но… Я счастлив узнать, что ты… э-э-э-э… приглядываешь за сестрой.
– Конечно, не стоит волноваться насчет того, что какой-нибудь сопляк рискнет проникнуть в ее дом через черный ход, – не церемонясь, выразил свои мысли мистер Станден, – сейчас, когда сестра столь увеличилась в размерах. К тому же Джек положил глаз на одну премиленькую чертовку… Не думаю, будто он рискнет перейти грань дозволенного. Не такой он дурак.
