Ответ на свой вопрос он получил практически сразу же…
— Ну, Страж, давай, колись! — Зубоскал поводил спицей перед глазами Симакова,
словно товар лицом показывал, — Опять молчишь? Зря! Твоей же жене хуже будет!
Кривляясь, он повернулся к Клавдии
— Куда бы нам ей спицу вогнать? Не подскажешь? Может быть с глазика нач-нём?
Он встал к Симакову в пол-оборота и расчётливо-медленно протянул спицу к лицу женщины. При этом с губ его не сходила зловещая улыбка и сам он то и дело косился на пленника…
Что больше всего угнетало Симакова во всей этой истории, так это то, что
он совершенно не понимал, о чём вообще идёт речь? О чём допытывается косоротый? Что это за Врата такие, которыми он всё время интересуется, и почему при этом величает его каким-то Стражем? Сельский кузнец и — Страж Врат? Белиберда какая-то!
От бессилия понять что-либо, Симаков застонал.
— Ого! — обрадовался главарь, — Вот уже и голосок у Стража прорезался! Слышь
Спиридон, процесс-то пошёл!
— Нет, мы не будем пока портить глазик, — продолжал изгаляться Зубоскал, обора
чиваясь к столу, — Это дело может и подождать… Верно, братва?
Бандиты за столом согласно загыкали и он, как бы нехотя, отвёл спицу от Клавдиного лица. Та облегчённо перевела дух, но ненадолго.
— Мы лучше начнём с кожи на такой расчудесной груди его жёнушки! А что прикажете делать, раз муж молчит как истукан? Слышь, Страж, пожалей невинное создание, расскажи о чём просят и вас оставят в покое. Опять молчишь? Ну, что же…
По тому, как окаменело лицо и сузились глаза Зубоскала, Симаков понял, что тот действительно кончил юродствовать и теперь начнёт пытать по-настоя щему. Главарь и впрямь решительно протянул раскалённый конец спицы к обнажённой Клавдиной груди, до которой оставалась пара вершков не более и расстояние это неумолимо сокращалось.
— Ай, как ей сейчас станет больно! Ай, как она сейчас закричит… — посмеивался
бандит, косясь на кузнеца.
В глазах жены Симакова заметался ужас. Она попыталась отодвинуться, вжалась в спинку кресла, замотала головой и то ли закричала, то ли зарыдала — из-за кляпа во рту понять было невозможно.
Увидев терзания жены, Симаков окончательно потерял голову и вышел из себя! Он напрягся, что было сил, сконцентрировал всё своё внимание на связанных руках и… вдруг почувствовал, что проваливается в бездонную темноту!
Это случилось так неожиданно, что он на какое-то мгновение растерялся.
"Как тогда, на "большаке" — всплыла из глубин памяти запоздалая мысль.
"Что случилось на "большаке"? Когда? — живо заинтересовалась любопытству-
ющая часть сознания, но ответа не получила — Симаков окончательно провалился в беспамятство!
Однако, падение в бездну продолжалось совсем недолго…
Через мгновение откуда-то снизу пришла и закружила восторженно-радостная волна золотистого сияния. Она бережно подхватила его, целиком наполнила-напоила собой и… выплеснула наверх-наружу!
Симаков-кузнец очнулся и открыл глаза.
Доли секунды хватило ему, что бы понять, что за те мгновения, что он пропадал в беспамятстве, в горнице ничего не изменилось!
Трое за столом как пили, так и продолжали пить; Спиридон у печи с азартом накаливал остальные спицы, а Зубоскал всё так же медленно подносил раскалённый остряк к Клавдиной груди, до которой осталось всего несколько миллиметров…
То, что с пленным кузнецом произошло изменение, никто в избе не заметил! Зато сам Симаков понял это с неотвратимой ясностью, и тут же ре-
шил использовать своё новое состояние с пользой для дела. Его ярость и гнев уступили место холодному и трезвому расчёту…
Не мешкая далее, он рванул связанные за спиной руки вверх и в стороны
и… удивительно легко порвал верёвки! Обрывки ещё не коснулись пола, а Симаков уже соскочил со стула и сцепился с оторопевшим Зубоскалом. Главарь выкатил глаза от удивления и застыл на месте, когда на него обрушился кузнец.
Симаков сходу вцепился в горло косоротого левой рукой, в то время как правой ловко сорвав кинжал с его пояса и одним коротким молниеносным взма хом отрубил бандиту кисть со спицей, застывшей возле молочно-белой груди жены.
Тут же, полуразвернувшись на месте, он ударом стопы в грудь отправил взвывшего по волчьи Зубоскала в дальний угол избы и, спустя мгновение, метнул вдогонку кинжал. Блестящее лезвие настигло главаря в тот момент, когда тот грохнулся спиной о стенку: оно вошло ему по самую рукоятку в лоб, точно между глаз!
"Один готов!" — открыл счёт Симаков и быстро осмотрелся, оценивая обстановку.
Трое за столом успели накачаться самогоном до чёртиков и, кажется, ещё толком и не разобрались в происходящем: настолько быстро атаковал Симаков Зубоскала. Секунд пять-семь они ещё будут соображать и раскачиваться! Следовательно, никакой угрозы для него они в данный момент не представляли!
Но вот трезвый Спиридон оказался мужичком сметливым и проворным. Сам ещё и на шум обернуться не успел, и голова и плечи у него торчат покамест в печи, а руки уже вовсю шарят возле колен и тянутся к "Маузеру". Его корявые пальцы заскребли по деревянной крышке кобуры, вот-вот откроют её и вцепятся в рукоятку пистолета…
Да, сейчас он, пожалуй, был самым опасным из всех!
Не раздумывая, Симаков прыгнул к печи и в полёте прямым ударом ноги в "мяг-
кое место", вогнал Спиридона в печь почти целиком. Наруже остались только его ноги в обмотках и солдатских ботинках аглицкого производства.
Из жаркого нутра печи тотчас раздался приглушённый дикий визг бандита, тучей сыпанули искры пополам с пеплом. Это Спиридон попытался выбраться из топки, да куда там! Его ноги напоследок с силой замолотили воздух, дёрнулись пару раз и обмякли. Крик замер на высокой ноте и всё стихло. Внезапно из печи донёсся беспорядочный треск — это начали взрываться патроны в пулемётных лентах. По избе поплыл тошнотворный запах горелого тряпья и мяса… "Второй готов!" — подытожил Симаков и обернулся к столу.
Вовремя!
Двое косматых бородачей, сидящих по ту сторону стола, откинулись к бревенча-той стене и глупо пялились на него хмельными, полными тупого непонимания выцветшими глазами. Их руки, однако, целеустремлённо шарили по лавке в поисках оружия. Поскольку обрезы того и другого лежали чуть дальше и в сторонке, то они до них пока ещё не дотянулись. Но это был всего лишь вопрос времени…
Третий же бандит, сидящий ближе всех к кузнецу, оказался наиболее прытким из всех. Он уже успел обернуться в сторону Симакова и взять его на мушку. Одно успокаивало — его обрез, направленный на бывшего пленника, так и плясал в трясущихся руках… Если он и выстрелит, то вряд ли попадёт. Хотя, кто
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
