— Да. Она перегнулась через разделительный барьер из соседней ложи и что-то прошептала дяде Гарольду, хотя он ее дважды предупредил, что его не интересует ее товар. Он на секунду замер от удивления, а потом попросил меня поменяться местами с Алланом. Я подчинилась. Он что-то сказал Аллану, отчего наш кузен побелел как полотно. Потом они оба спросили меня, где можешь быть ты. — Взгляд Селии на мгновение вернулся к шумной, заполненной дымом полутемной арене внизу. — Я видела, как ты встала со своего места. Тебя потревожил огонь, правда?
Маргарет кивнула. «Выше голову, — подумала она. — Никаких больше слез».
Селия обняла ее за талию.
— Мне от него тоже было плохо, — сказала она с таким сочувствием, что Маргарет, не сопротивляясь, позволила вывести себя из ложи в коридор, где стояли лорд Дейд и его друг.
— Это та самая девушка, которую зовут Жемчужина? — спросил однорукий мужчина достаточно громко, чтобы она услышала его. Глаза его светились любопытством.
Маргарет была шокирована. Этот человек, которого она видит впервые в своей жизни, называет ее Жемчужиной!
— Все в порядке? — спросил лорд Дейд. По выражению его лица Маргарет догадалась, что он слышал ее разговор с сестрой.
— Похоже, мы покидаем Астли, — спокойно сказала она.
— Понимаю. — Его взгляд скользнул мимо нее на лорда Дорнтона.
— Лорд Дейд, — очень серьезно и очень холодно произнес дядя, — вы не проводите мистера Соамса домой? Я бы не хотел его видеть в своей коляске.
Дейд кивнул.
— Да, и не окажете ли мне честь встретиться за завтраком в моем клубе? Есть кое-что, о чем бы я очень хотел поговорить с вами.
Маргарет подумала, что дядя выглядит очень расстроенным. Что же такого сообщила ему та девушка?
— Завтра в восемь. — Дейд бросил последний взгляд на Маргарет, и Дорнтоны быстро покинули цирк Астли.
Вечер неожиданно закончился, а причину тому знали лишь Господь Бог, ее дядя и продавщица апельсинов.
Судя по выражению, появившемуся на лице дяди Гарольда, как только дверца коляски закрылась за сестрами Дорнтон и их кузеном, поспешное отступление было каким-то образом связано с ней.
— Не думаю, что тебе будет приятно выслушать тот вопрос, который мне задала обычная продавщица апельсинов, Маргарет, — серьезно сказал он.
— И что это было? — Ее сердце сжалось.
— Она спросила, которую из юных леди зовут Жемчужина.
Маргарет пораженно уставилась на него, не предполагая, что последует за этим.
— Почему ее так волнует мое имя?
Лицо дяди потемнело. Маргарет взглянула на Аллана, ища хоть какой-нибудь намек на то, что так тревожит его отца, и увидела в его глазах тревогу и даже жалость.
— Затем она спросила меня, правда ли то, что ты любишь надевать мужскую одежду, — глухо продолжил лорд Дорнтон, — и правда ли, что ты в таком виде посещаешь фехтовальный салон. Она достоверно знала, что ты бросилась между двумя своими любовниками, прежде чем они успели проткнуть друг друга. Она даже осмелилась намекнуть, что я — один из этих любовников, так как ей сказали, что они оба сидят в ложе.
Маргарет поежилась. В основе этой пышно расцвеченной сплетни лежала правда. То, что от нее осталось, однако, казалось почти комичным в своей неправдоподобности. Она могла бы посмеяться над этим, если бы не суровое выражение лица дяди.
— Где она слышала подобную глупость? — вмешался Аллан.
Полный гнева взгляд лорда Дорнтона переместился на сына.
— Очевидно, эта история стала достоянием гласности именно сегодня вечером. Я бы только хотел знать ту крупицу правды, что дала жизнь всей этой чепухе, прежде чем ее узнал весь Лондон. Думаю, ты — та самая загадочная женщина, что прервала поединок Аллана с лордом Дейдом. Я прав?
Маргарет закусила губу и кивнула.
Селия и Селеста одновременно вскрикнули, а из груди сэра Гарольда вырвался презрительный вздох.
— Ты обманула меня, Маргарет, стараясь сохранить это в тайне. Так же, как и Аллан. Я жестоко разочарован в вас обоих!
С этим нельзя было спорить.
Объяснениям не нашлось места и на следующее утро, когда Дейд встретился с лордом Дорнтоном в его клубе. Сэр Гарольд начал разговор с неоспоримого заявления о том, что он серьезно разочарован в лорде Дейде. Затем он очень четко, тихо и вежливо запретил лорду Дейду видеться с его племянницами.
После этого невеселого завтрака Дейд немедленно отправился с визитом к мистеру Крейтону Соамсу. У дверей ему сообщили, что мистер Соамс еще в постели.
— Отлично, самое время ему проснуться. — С этими словами Дейд прошел мимо оцепеневшего от удивления слуги Крейтона.
Как оказалось, Крейтон уже встал, причиной чему явился неотложный визит к тазику, поставленному около постели в ожидании именно подобного случая. Когда к нему вошел Дейд, он скорчился около умывального столика, плеская себе в лицо водой. Услышав резкий стук в дверь, он застонал и чуть не упал, соскользнув рукой с края столика.
— Крейтон!
— Боже, Дейд. — Он поморщился. — Не стоит стучать. Входи, но как можно тише.
— Ты сегодня утром выглядишь слегка не в себе, — выдавил из себя Дейд, борясь с отчаянным желанием врезать кулаком прямо в безупречный греческий нос Соамса.
Крейтон сгорбился над столиком. Он обратил на Дейда полный муки взгляд покрасневших глаз, с трудом выпрямился и зажал руками уши.
— Не кричи, — прохрипел он. — Не говори ни слова… — Он опустил одну руку, безуспешно пытаясь дотянуться до сложенного рядом с умывальником полотенца. Он уронил полотенце на пол, немного покачался, глядя вниз, хмыкнул и поплелся к кровати, где использовал, чтобы вытереться, край простыни. — Моя голова не вынесет очередной взбучки, — всхлипнул он. — Будь другом, приходи, когда я окончательно протрезвею.
— Очередной взбучки?
Крейтон поморщился и накрыл подушкой голову.
— Да, прямо перед тобой здесь были и мистер Экхарт, и мистер Дорнтон.
— И что тебе сказали Уоллис и Аллан?
Крейтон тяжело опустился на кровать, все еще держа на голове подушку.
— Они оба заявились ни свет ни заря, в ужасном возбуждении, один за одним. — Он застонал. — Безжалостно орали на меня, оба. В результате у меня раскалывается голова.
— У тебя раскалывается голова после того количества бренди, что ты поглотил вчера. Но ты должен рассказать, чего от тебя хотели Уоллис и Аллан.
— Хотели? Они взвалили всю вину на мою и без того несчастную голову. Что еще они могли от меня хотеть? А разве ты не за этим пришел? — Он снова застонал в подушку.
— Разумеется. Но я не люблю повторяться. Скажи мне, в чем они тебя обвинили, и, если они сделали все как положено, я оставлю тебя с миром. Если же нет, тебе придется выслушать и меня. — Еле удерживаясь, чтобы не заткнуть себе нос — настолько тяжелым был воздух в комнате, — Дейд прошел к окну, отодвинул занавески и открыл раму.
