Дэн почти совсем протрезвел, но, несмотря на это, по лестнице спускался нетвердыми шагами. Он прошел через холл и вошел в кухню. Там все еще горел свет, а у стола, положив голову на руки, сидела Рут.
Увидев хозяина, девушка выпрямилась, моргнула, прогоняя остатки сна, и внимательно посмотрела на него.
– Боже милостивый, сэр! Какое же у вас лицо. Садитесь скорее.
Рут подвинула ему стул. Дэн уцепился за него и медленно опустился, облокотившись о стол.
– Вам хочется выпить что-нибудь горячее? Может быть, молока? Дать вам молока?
– Нет, – покачал головой он. – Черный кофе, крепкий черный кофе. Он едва шевелил онемевшими губами.
Быстро и уверенно двигаясь по кухне, Рут через несколько минут подала ему прямо в руки чашку с дымящимся кофе. Она взяла его другую руку и поднесла к чашке, будто перед ней был древний старик или ребенок.
– Выпейте это, – мягко, но настойчиво произнесла она.
Кофе оказался слишком горячим для незатянувшейся раны во рту. Кроме того, он не мог открыть рот настолько, чтобы сделать глоток. Рут взяла у него из рук чашку, налила кофе в блюдце, подула на него и поднесла к его губам. Дэн сделал маленький глоток, потом еще, так и выпил всю чашку.
После чего девушка принесла миску с горячей водой, окунула туда фланелевую тряпочку, отжала и приложила ткань к его больной щеке.
Приятное тепло медленно проникло в кожу. Дэн с облегчением вздохнул и откинулся на спинку стула.
– Немного легче? – Снова и снова Рут делал компрессы, меняя воду.
Через некоторое время он остановил ее жестом.
– Спасибо, достаточно… пока спасибо. Губы теперь двигались значительно легче.
– Тому, кто с вами такое сделал, сэр, надо отправляться снова учиться. Я никогда в жизни не видела такого лица. У вас там будто вилами копались. Я слышала, хорошо помогает горячая вода с солью. – Она подошла к нему, наклонилась и спросила: – Я приготовлю вам горячий пунш, сможете выпить?
Он отрицательно покачал головой. Девушка села напротив, положив на стол стиснутые руки.
– Вам надо лечь в постель, сэр, – сказала она, во взгляде ее отразилась печаль.
– Я уже належался, Рут, – подняв голову, ответил Дэн, краем рта.
– Вам все равно лучше лечь и полежать денек в постели.
С минуту они смотрели друг другу в глаза. Не выдержав, Дэн отвел взгляд и уткнулся лицом в ладони. Неукротимым потоком наружу вырвались рыдания. Дэн прекрасно сознавал, что этим унижает себя, но не в силах был сдержать подступающую к горлу лавину слез.
Он плакал, когда умерла мать. Тайком плакал от радости, когда родились сыновья, плакал, когда потерял отца. Но то, что происходило с ним в эти минуты, нельзя было назвать плачем. Нестерпимая душевная мука выплеснулась из него яростной волной, беспощадно сокрушая остатки его уважения к себе и мужского достоинства.
Он почувствовал, как Рут обняла его, он не оттолкнул ее руки, а повернулся к ней и уткнулся лицом ей в грудь, стараясь остановить прорвавшуюся лавину.
– Ну, вот, мой дорогой, дайте волю слезам, вам станет легче, – успокаивала его девушка, словно уговаривала одного из мальчиков. – Ни о чем не думайте, все будет хорошо. Вот так, хорошо.
Наконец, его рыдания утихли. Платье и рубашка Рут уже стали влажными. Он отстранился, поднял голову и взглянул ей в глаза.
– Мне так стыдно, Рути, так стыдно.
– Почему? – дрогнувшим голосом спросила она. – Вам нечего стадиться, – она не прибавила «сэр». – Нет, – тряхнула головой Рут, – вам совершенно нечего стыдиться. Беда ваша в том, что вы очень, даже слишком хороший человек. Но не беспокойтесь, вы со всем этим справитесь, вот увидите. Можно дать вам совет?
Он ответил ей молчаливым согласием.
– Оставьте все, как есть, – мягко заговорила она… – Ничего хорошего не выйдет, если вы поднимете шум… И о мальчиках надо подумать. А со временем, кто знает, может быть, она и образумится.
Он отпустил ее талию, но не отвел взгляд.
– Рути, ты так умеешь поддерживать и утешать, счастливый будет тот, кто на тебе женится.
– Ну уж нет. – Она повернулась и отошла к печке, а когда заговорила, голос ее звучал весело, как будто не было недавно этой тягостной сцены. – Хотелось бы на это надеяться, но боюсь, что ему со мной придется не сладко. Я же упрямая, как осел. – И добавила после паузы ровным голосом: – Я налью вам грелку, и вы пойдете в постель.
Он продолжал сидеть, опустив голову, глядя на свои крепко сжатые руки.
– Ты считаешь меня жалким и ничтожным? – спросил он, подняв голову.
Рут стояла к нему спиной, потом повернулась. Она не подошла, а смотрела на него через разделявшее их пространство и, наконец, сказала:
– Я думаю, что вы самый замечательный человек из всех, которых я встречала и едва ли еще встречу другого такого. И я согласна служить вам, пока буду нужна. Я готова сделать все, что вам будет нужно…
Глава 10
В феврале 1894 года Майкл снял коттедж у миссис Тернер. Сделка была оформлена на имя миссис Беншем, он только ее оплатил.
В то утро Барбара чувствовала особое волнение и не могла его скрыть. За завтраком она сообщила Дэну, что намерена на следующий день отправиться с миссис Тернер за покупками.
– Вот как? – неопределенно ответил он, поднимая на нее глаза.
Его немигающий взгляд смущал ее. В последнее время поведение мужа во многом смущало Барбару. Дэн стал больше пить, но к близости не стремился. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он в последний раз заходил к ней в комнату. После того случая с зубом он стал на себя не похож. Дэн пролежал в постели целую неделю, и ей пришлось даже вызвать врача из-за открывшегося кровотечения из десен. С того времени он и изменился: как-то сразу постарел и выглядел иногда очень странным.
Барбара не раз подумывала о том, что Дэн, возможно, узнал правду. Но она сразу же отметала эту мысль. Ей казалось, что она знает Дэна очень хорошо, а поэтому была уверена, что он не смог бы молчать, а стал упрашивать ее оставить Майкла или взорвался бы, как отец, разразившись угрозами и проклятиями. Но в одном она не сомневалась: Дэн никогда бы не остался безучастным.
И все же что-то было не так. Но Барбара не стала утруждать себя дополнительными рассуждениями. Она считала, что делает вполне достаточно, выполняя свой долг: дом находится в идеальном порядке, она следила, чтобы за детьми был должный уход, интересовалась их школьными делами, точнее, беседовала с директором, когда поведение Бена вызывало нарекание.
Мальчишка постоянно заставлял ее раздражаться и беспокоиться. Муж доставлял ей меньше забот. Они встречались всего несколько раз в день за столом, и то не всегда. Дети же были дома с четырех часов дня. А в каникулы она вообще не знала от них покоя.
