Он перестает улыбаться, его глаза меняются, темнеют. Совершенно сознательно он отставляет свой стакан с апельсиновым соком на середину стола, берет в руки пакет молока и, держа его прямо перед собой, медленно наклоняет, пока молоко не выливается на стол. Я смотрю на разрастающуюся лужу на столе. В какой-то момент он перестает лить, в пакете еще что-то осталось. Я поднимаю глаза на него. Его глаза, смотрят настороженно, не выражая никаких эмоций. Повисает тишина, и я разрушаю ее первой:
— Ну?
— Сотри это, — говорит он.
— Что?
— Мне не нужно повторять, не так ли? За этим последует наказание.
Мгновение я чувствую себя в замешательстве. Это именно та вещь, из-за которой на каждого одевают ошейник? Хочу ли я быть его маленькой рабыней? Ответ очевиден и приходит мгновенно. Не хочу. Наверняка не хочу. Но я разрешу ему поиграть немного и посмотрю, куда эта маленькая игра приведет. Я тянусь за бумажными полотенцами.
— Не полотенцем, — его голос резкий, словно удар хлыста.
Я медленно поворачиваюсь к нему, наши глаза сталкиваются в своих эмоциях, в его — явно читается нетерпение. Что он хочет от меня? Чтобы я вылизала стол своим языком? Сама мысль уже несексуальна и отталкивающая.
— Чем?
Он откидывается назад и скрещивает руки на груди.
— Своей киской.
И вдруг я мгновенно становлюсь вся мокрая. Сама идея шокирующая, но невероятно, невероятно эротичная. Я цепляюсь за клочок белого кружева и сдвигаю их вниз, переступаю.
— Дай их мне.
Я нагибаюсь, чтобы поднять их и подхожу к нему, смотря прямо в его глаза, кладу комочек кружев в протянутую руку. Он убирает их в карман брюк.
Сажусь на стол, слегка разведя ноги, чтобы он мог видеть, как я медленно скольжу промежностью по разлитому молоку, что-то мелькает в его глазах, пока я продолжаю чувственно вытирать всю жидкость. Молоко холодит мою кожу. И в какой-то момент я останавливаюсь и поднимаю на него глаза.
Он медленно кивает.
— Ты, — говорит он, с легким оттенком восхищения в голосе, — превосходная ученица. Ты никогда не делать больше, чем тебе говорят.
Я ничего не отвечаю, удерживая себя в таком положении.
— А теперь раздвинь ноги, — приказывает он.
Молча, я раздвигаю свои бедра, выпрямив ноги, удерживая их на весу, как делают танцоры. Моя киска похожа на устрицу, вся блестит и белая от молока, и смотрит бесстыдно, непристойно. Молоко капает с волосиков на поверхность стола.
— Шире.
Я раздвигаю еще дальше, я очень эластичная, поэтому могу развести их еще шире, большинство девушек на такое не способно. Полностью открытая перед ним, я жду. Интенсивность его взгляда заставляет мою плоть покалывать, и я чувствую себя такой похотливой и испытываю просто невероятную потребность быть заполненной и немедленно принять его в себя, я чувствую, как еще больше возбуждаюсь только от одного его взгляда, а он даже не прикоснулся ко мне.
— Открой свои губы и покажи мне розовые внутренности.
Кровь начинает пульсировать у меня в клиторе. Я развожу в стороны пальцами свои пухлые губы, обнажая блестящие внутренности, у которых, по-моему, только одно на уме, хотя ума у них нет, это у меня. Я замираю в ожидании.
Он постукивает пальцами по столу.
— Ты возбудилась?
Он знает, что я не смогла бы остаться спокойной.
— Да.
— БДСМ 101. Игра, где наказание следует без уважительной причины, затем блаженное вознаграждение за выполнение инструкций и ожидания, если ты хорошо себя вела. Знаешь, что за награда тебя ждет?
Я отрицательно качаю головой.
Он погружает два пальца глубоко в мои складки, согнув их, начинает массировать какой-то внутренний нерв, который манит такими божественными вибрациями все тело, подводя к кульминации. Я откидываю голову назад и стону.
— Тебе нравится так, миленькая кошечка?
— Да, Боже, да, — хриплю я.
Он беззлобно смеется.
Я начинаю двигать бедрами ему навстречу, чтобы его пальцы входили глубже в мою киску, и вдруг он убирает их. Я открываю глаза и смотрю на него.
— Кто сказал тебе, что ты можешь двигать своими бедрами?
— Прости, — я никогда не хотела так получить большее и продолжение, как сейчас. Я смотрю вниз на его брюки, в которых отчетливо выпирает его эрекция. Я знаю, что, если потрогаю его член, он будет горячим и пульсирующим, даже через ткань. И головка, моя любимая часть, немного похожая, как миниатюрная шапочка, будет такой атласной.
— Иди и ляг лицом вниз на подлокотник дивана.
Я соскальзываю со стола и ложусь на подлокотник. Я беспардонно задираю юбку к талии и открывая свой голый зад, задрав его еще выше вверх. Я стараюсь расставить мои ноги так, чтобы выглядеть более соблазнительной, насколько это возможно конечно, думая естественно о предлагаемой киске, но эта странная позиция очень обнаженная и уязвимая.
Возможно, даже немного унизительная. Позиция определенно готовая умолять.
Я его место для траха или то, что он, в конце концов, захочет. Я чувствую себя шлюхой, его шлюхой с любовными фантазиями. Потеря контроля и ответственности за свое собственное тело странным образом действует на меня возбуждающе и представляется фантастически интересным. У меня появляется ощущение, что мы не на равных, что в какой-то момент я превратилась в безликое, анонимное тело, в объект для его удовольствия, который должен подчиняться и делать все, что ему заблагорассудится.
Фантазии крутятся у меня в голове, и они все связаны с его эгоизмом, создающий жаркий бассейн у меня между ног. Мои собственные соки стекают по ногам, а он по-прежнему не двигается.
Ожидание убивает меня.
Наконец, стул отодвигается. Восхитительная дрожь проходится по всему моему телу. Я слышу его шаги, остановившиеся у меня за спиной. Мне кажется, что он стоит там уже века, неподвижно замерев и глядя вниз на меня. В комнате становится очень тихо, не единого движения, словно время замерло и остановилось. Я хочу что-нибудь сказать, но откуда-то знаю, что мне запрещено. Я не должна двигаться или перемещаться.
— Раздвинь ноги.
Два слова твердые, как галька. Я мгновенно подчиняюсь, потому что должна. В какое-то мгновение я стала его маленькой секс рабыней. Теперь я словно распятая морская звезда, с открытым розовым глазом. Я чувствую, как воздух вокруг меня начинает двигаться, и он проводит пальцами по моим влажным складочкам, запуская два в вход. Кровь приливает к голове — это сильное впечатление. У меня начинает кружится голова, как будто я собираюсь кончить, глаза непроизвольно закрываются, он убирает пальцы.
