Итальянские войска оккупировали Черногорию и южную часть Словении. Северная часть Словении отошла к Германии, восточная — к Венгрии. Венгрия получила также Воеводину, Болгария — Македонию, а Албания — Косово. В Сербии, оккупированной Германией, было создано правительство из сербских политиков-германофилов, с собственными вооруженными силами, набранными из числа сербских фашистов. Правительство Сербии возглавил бывший военный министр Югославии Милан Недич. Во время нападения Германии на Югославию он командовал одной из югославских полевых армий и своими действиями фактически открыл фронт немцам.
Вся территория Югославии была разделена на сферы влияния между Германией и Италией. При этом итальянская администрация — и это с оговорками и без признают все без исключения — была значительно мягче германской. В соответствии с расовой теорией Гитлера все славяне рассматривались как низшая раса. Немцам, проживавшим на территории довоенной Югославии, были предоставлены особые права, все прочее было объявлено «пространством», которое следовало преобразовать в соответствии с ценностями «арийской цивилизации». Начались этнические чистки: с югославянских территорий, присоединенных к Германии, изгонялись коренные жители, а их земли отдавались германским колонистам. Экономика страны была поставлена на службу военным потребностям Германии, из Югославии вывозились стратегические ресурсы и сельскохозяйственная продукция, а также рабочая сила. Тысячи военнопленных солдат югославской армии и гражданских лиц были вывезены на принудительную работу в Германию. Патриарх сербской православной церкви Гавриил был отправлен в немецкий концлагерь Дахау. Закрывались славянские школы и культурные учреждения, насаждался немецкий язык. Параллельно разжигалась национальная рознь между славянами.
Наиболее драматично развивались события в Хорватии. Пришедшие к власти усташи начали неслыханный в истории Европы геноцид в отношении сербов, цыган и евреев. По своим зверствам и масштабам этот геноцид сопоставим только с преступлениями турок против христиан, совершенными во второй половине XIX — начале XX века. Объектом геноцида стали два миллиона нехорватов, проживавших на территории НХГ — в первую очередь сербы. При этом свою ненависть усташи вымещали не на белградских жандармах или чиновниках, а на своих соседях-сербах, бывших «граничарах» (см. главу 1), с которыми хорваты жили бок о бок более трехсот лет и которые буквально врасплох были застигнуты этой внезапной ненавистью.
Зверства усташей в отношении сербского населения потрясли даже их союзников — немцев и итальянцев. Казалось, что «просвещенная» Европа получила новое доказательство того, что славяне — дикари, низшая раса, которую надо либо уничтожить, либо «цивилизовать».
Надо отметить, что в 1941 году подавляющее большинство хорватов поддерживало создание НХГ. Лидер Хорватской крестьянской партии Влатко Мачек сразу после прихода к власти усташей заявил: «Призываю весь хорватский народ подчиниться новой власти. Призываю всех сторонников Хорватской крестьянской партии, занимающих административные посты, искренне сотрудничать с новой властью». Но очень скоро Мачек оказался в лагере смерти Ясеновац, созданном усташами в первую очередь для массового уничтожения сербов, евреев и цыган. В своих мемуарах Мачек пишет, что он увидел, как один из лагерных охранников-усташей, который целый день убивал людей, постоянно крестится перед сном. «Я спросил его — не боится ли он Божьей кары? — «Лучше не говорите об этом — ответил он, — я прекрасно понимаю, что меня ожидает. За все мои прошлые, нынешние и будущие прегрешения я буду гореть в аду. Но я буду гореть в аду ради Хорватии!»
Что ж, ответ исчерпывающий. Если человек, называющий себя христианином — будь он хоть патриархом, митрополитом или архиепископом ставит Хорватию, Сербию, или что-то еще выше Христа и его заповедей, то он — не христианин (не католик и не православный), даже если он весь обвешается крестами, разобьет себе лоб в молитвах и запостится до дистрофии.
Католическая церковь Хорватии сыграла самую недостойную (мягко скажем) роль в событиях Второй мировой войны. Геноцид сербов осуществлялся с ее фактического благословения. Из всех хорватских иерархов только епископ Мостарский Алоизие Мишич выступил с осуждением резни и запретил своим священникам отпускать грехи тем католикам, которые запятнали себя человекоубийством. Это был единственный истинно христианский поступок церковного деятеля — остальные одиннадцать епископов Хорватии и сам архиепископ Степинац не нашли в действиях усташей ничего предосудительного, либо закрыв уши и глаза, либо тайно и явно подстрекая усташей к новым убийствам.
После оккупации и распада Югославии оставались только две реальные силы, выступавшие за восстановление единства страны: королевское правительство, бежавшее из страны, и компартия, сохранившая, несмотря на террор оккупационных властей, свою организационную структуру на всей ее территории.
Эмигрантское правительство Югославии во главе с генералом Душаном Симовичем, обосновавшееся в Каире, поддерживали Англия и США. В отличие, например, от эмигрантского правительства Польши, собственных вооруженных сил и собственной разветвленной сети подпольных организаций в стране югославское правительство не имело. Вся его деятельность по организации сопротивления на первых порах сводилась к передачам по английскому радио, в которых народу Югославии предлагалось «погодить» до лучших времен.
Другой влиятельной политической силой, выступавшей за единство Югославии, была Коммунистическая партия Югославии (КПЮ). Ее лидером с 1937 года являлся Иосип Броз, более известный под партийным псевдонимом Тито один из самых выдающихся политических деятелей XX века.
Сын хорвата и словенки, Иосип Броз Тито родился в мае 1892 года в селе Кумровац неподалеку от Загреба. В годы Первой мировой войны он был призван в австро-венгерскую армию, в 1915 году попал в плен на русском фронте и до 1920 года оставался в России. Вернувшись в Югославию, он вступил в компартию Югославии, несколько раз подвергался арестам, а в 1937 году был избран Первым секретарем ЦК КПЮ.
Коммунистическое партизанское движение в Югославии начало разворачиваться летом 1941 года. Между тем еще с апреля в Сербии, в районе Равной Горы, действовала небольшая группа сербских офицеров во главе с полковником Драголюбом Михайловичем. После капитуляции армии эта группа не сложила оружия и, уйдя в горы, приступила к организации партизанских отрядов на территории Сербии. По традиции, сохранившейся еще со времен борьбы против турок, сербские партизаны называли себя четниками (от «чета» — отряд). Михайлович установил связь с эмигрантским правительством, но избегал любых военных действий против оккупантов. Идеологически и организационно связанные с режимом, правившим в межвоенной Югославии, четники Михайловича стояли на узконациональных великосербских позициях. «Мои враги — хорваты, мусульмане и коммунисты», — любил повторять Михайлович.
С конца мая компартия Югославии начала формирование партизанских групп на территории Сербии. Первоначально их численность была невелика. Когда в мае 1941 года хорватские фашисты начали зверски истреблять сербское население, тысячи сербов, спасаясь от резни, бежали в горы. Там и появились первые партизанские отряды, объединенные, по сути, одним-единственным стремлением — к самозащите, а вовсе не какой-либо идеологией. Эти люди стояли лицом к лицу с озверевшими от безнаказанности фашистами и не собирались становиться покорными баранами. Вооруженные охотничьими ружьями, косами и
