Однако все это — вещи в театре вспомогательные, не в них специфика театрального искусства, в котором главное — актер наедине со зрителем, живая между ними связь.
Поэтому сила театрального искусства вполне выразима и без наличия декораций и световых эффектов, когда актеры представляют пьесу в так называемых «сукнах».
В подобных случаях драматическое действие можно схематично представить так:
Схема № 29
— то есть действие целиком состоит из выраженных словами и поступками чувств и мыслей персонажей.
В кино такой чистоты драматического действия добиться невозможно: кино искусство изобразительное. А изображение, как мы помним, слагается не только из предмета, но и выраженного авторского отношения к нему. Поэтому в фильме автор в любом случае, пусть в очень малой степени, все же присутствует на экране: выбор композиции кадра, его протяженность, крупность плана и т. д.
Но в кино действие может быть менее и более драматическим.
Последнее происходит, когда изобразительные средства фильма почти полностью подчинены актеру, и их основная функция заключается не в непосредственном авторском ви´дении происходящего на экране, а, прежде всего, в наиболее полном и точном донесении до зрителя искусства актеров и выражаемого ими драматического сюжета.
И тогда схема драматического действия в кино будет выглядеть так:
Схема № 30
Эпическое действие
Киноискусство в первые годы своего существования, будучи пасынком театра, активно разрабатывало драматические сюжеты. В России крупнейшим мастером подобного рода кино был Я. Протазанов. В американском кинопроизводстве в это время создавались многочисленные приключенческие и комедийные картины.
Но в 1925 г. на экраны выходят фильмы С. Эйзенштейна «Стачка» и «Броненосец “Потемкин”», которые не содержали драматического сюжета. Картина о восстании матросов на военном корабле была воспринята как фильм бессюжетный. Даже В. Шкловский, понимавший тогда сюжет как «разгадку чередования тем»[114], писал тогда: «Будущее принадлежит, вероятно, бессюжетной прозе и бессюжетной фильме. Успех «Броненосца “Потемкина”» не случайный поэтому, а типовой»[115]. Считалось, что раз нет драматического сюжета — значит, нет сюжета вообще.
В книге, посвященной «Броненосцу “Потемкину”», теоретик кино Р. Юренев назвал фильм кинопоэмой. Еще правильнее было бы определить его как эпическую кинопоэму. Герои фильма — события и автор, с огромным пафосом о них повествующий. «Сценарий не драма, — писал в 1929 г. С. Эйзенштейн. — Сценарий... — это только стенограмма эмоционального порыва, стремящегося воплотиться в нагромождение зрительных образов»[116].
Кроме фильмов С. Эйзенштейна — стали всемирно известными эпические картины В. Пудовкина «Конец Санкт-Петербурга» (1927) и «Потомок Чингиз-хана» (1928), А. Довженко — «Арсенал» (1929). Создавались эпические фильмы и за рубежом — в Америке: «Рождение нации» (1915) Д. Гриффита и особенно его «Нетерпимость» (1916) с грандиозным охватом разных эпох и народов; «Большой парад» (1925) режиссера К. Видора — о событиях Первой мировой войны; а также в Европе — «Наполеон» (Франция, 1927) А. Ганса, «Нибелунги» (Германия, 1924) Ф. Ланга, его же «Метрополис» (1926).
Когда в кинематограф пришла звучащая речь, и кино в значительной степени театрализовалось, в драматургии кино ведущей вновь стала драма.
В 30-е и 40-е гг. снимаются такие киношедевры, основанные на драматических действиях, как «Огни большого города» (1931) Ч. Чаплина, «39 шагов» (1935) и «Ребекка» (1940, премия «Оскар») А. Хичкока, «Цирк» (1936) Г. Александрова, «Лисички» (1941) режиссера У. Уайлера по сценарию Л. Хелман, «Касабланка» (1943, премия «Оскар») М. Кертиса, «Радуга» (1944, премия «Оскар») М. Донского, «Набережная туманов» (1938) и «Дети райка» (1944) М. Карне и т. д.
Знаменательно, что в последнем из названных фильмов авторы всячески подчеркивали театрально-драматический характер его сюжета: картина начиналась открытием и заканчивалась закрытием на экране театрального занавеса.
К началу 30-х г. становилось все яснее, что в кинематографе наличествуют разные виды сюжета. Это отмечали и теоретики кино. Так, в своей работе «Об основах кино» (1927) крупнейший литературовед, писатель и сценарист Ю. Тынянов писал: «Только робость не позволяет обнаружить в современных киножанрах не только кинопоэму, но и кинолирику»[117]. А известный исследователь драматургии кино и театра В. Волькенштейн в предисловии к своему «очерку» «Драматургия кино» поместил характерную для того времени — середины 30-х гг. — оговорку: «Предметом анализа в этом небольшом опыте является преимущественно драматический сценарий (наиболее распространенный вид сценария)...»[118] То есть подразумевалось, что кроме драматических, были сценарии, принадлежащие по своим признакам и к другим родам литературы...
Вторая мировая война вновь дала толчок к развитию эпического кино, в произведениях которого с разных позиций осознавался смысл происшедших всемирно-исторических событий. В Советском Союзе это были фильмы М. Чиаурели «Клятва» (1946) и «Падение Берлина» (1950), в США — «Самый длинный день» (1962, режиссеры Э. Мартон, К. Аннокин и Б. Викки) — о высадке союзных войск в Нормандии.
И в дальнейшем всемирную известность получили — «Война и мир» С. Бондарчука (1966–67, премия «Оскар»), «Гибель богов» (1969) Л. Висконти, «Освобождение» (1970–72) Ю. Озерова, «Двадцатый век» (1976) Б. Бертолуччи — грандиозная фреска итальянской народной жизни на протяжении полувека, «Жестяной барабан» (1979, премия «Оскар» и главный приз МКФ в Каннах) Ф. Шлендорфа — о зарождении и победе фашизма в Германии.
Эпический кинематограф существовал и, несомненно, развивался...
Но что означает слово «эпос»?
Эпос (греч. epos — в переводе на русский — «слово», «сказание»), то есть сказание о событиях, происшедших ранее, поведанных тем, кто об этом происшедшем знает.
Не отдельность человека (как в драме), но людская общность — именно это лежит в центре внимания эпического автора. Вот что говорит Гегель в «Эстетике»: «Содержание и форму эпического в собственном смысле слова составляют миросозерцание и объективность духа народа во всей их полноте, представленные как реальное событие (курсив везде мой — Л. Н.)»[119]
Своего полного выражения эпическая поэзия достигла в древних произведениях: «Илиада» и «Одиссея» (Древняя Греция), «Рамаяна» и «Махабхарата» (Индия), «Библия» (древний Израиль), «Песнь о Нибелунгах» (Германия); у нас на Руси — «Повесть временных лет», «Слово о полку Игореве», былины. По сути дела, каждый народ создал в далекие времена свой эпос, в котором дух этого народа воплощался во всей первозданной целостности и полноте.
Более поздние эпические произведения выражали сущностные черты той или иной нации (ее религиозного сознания, ее истории, особенности гражданского устроения) «только в определенных направлениях»[120], иногда достигая при этом высокого уровня полноты — «Война и мир» Л. Толстого.
В перечисленных выше кинокартинах, основанных на эпических сюжетах, «в отдельных направлениях» выражалась всеобщность национального сознания (с разным, конечно, уровнем проникновения в него).
Отсюда понятно: не всякое произведение, основанное на историческом материале, может считаться эпическим.
Вот, к примеру, в названиях фильмов «1612» (2007, режиссер В. Хотиненко) и «Александр. Невская битва» (2008, режиссер И. Каленов) значатся важнейшие события истории России. Но, к сожалению, не эти события оказались в центре внимания авторов данных картин. Почти всё сюжетное пространство в них отдано не событиям, а действиям подчеркнуто драматическим, а конкретнее — авантюрно-приключенческим: драки, истязания, преследования, сабельные поединки, превращения, подозрения, разоблачения — всё это сменяет друг друга в быстром темпе. Нет ни места, ни времени для того, чтобы зрители имели возможность, как в истинной эпопее, проникнуть в суть сталкивающихся исторических сил и в «объективность духа» русского народа.
В чем же, наконец, заключается особенность эпического действия?
Эпическое действие, как и действие драматическое, — это действие по отношению к автору объективное. Но, в отличие от драматического, оно состоит главным образом из движений исторических событий, а также из чувств персонажей, вовлеченных в них.
В таком случае схема эпического действия будет выглядеть так:
Схема № 31
Как писал С. Эйзенштейн об «Американской трагедии» Т. Драйзера, которую он собирался экранизировать: «Роман его — это девяносто девять процентов изложения фактов и один процент отношения к ним»[121].
