Второй час ночи (19:00–20:00)
Контрабандист организует поставку инжира
Садовод Герох входит в таверну и озирается по сторонам в поисках знакомого лица. Трудно узнать кого-то при таком освещении: Фанагора зажигает лишь несколько ламп рядом с амфорами с вином. Ей не нравятся даже лампы на окнах, но без них не обойтись – иначе прохожие просто решат, что заведение закрыто. Дело вовсе не в скупости хозяйки – хотя оливковое масло стоит недешево, – а в рисках, которые создает соседство открытого огня, масла и пьяниц в замкнутом и отнюдь не огнестойком помещении.
В зале царит полумрак и видны лишь темные силуэты клиентов, склонившихся над чашами с вином, играющих в кости или ведущих громкие и горячие – истинно афинские – споры. Герох выбрал место и время так, чтобы наверняка остаться незамеченным. Человек, которого он ищет, сидит в дальнем углу зала спиной ко входу. Рядом с ним расположился суровый матрос, испепеляющий взглядом всякого, кому придет в голову занять место напротив.
Когда Герох наконец доходит до нужного стола, матрос спокойно кивает и уходит освежиться. По пути Герох успел взять у хозяйки напиток и теперь делает глоток, не обращая на человека напротив никакого внимания.
По-видимому, «Нереида» прибыла как раз вовремя. Герох признает, что не может похвастаться тем же: Палеонавт прождал его целый час.
Героха, однако, можно понять: его сад находится далеко. К тому же чем позже, тем темнее в таверне и тем меньше вероятность, что кто-то его узнает. Иначе достаточно будет, чтобы этот кто-то понял, что Палеонавт – моряк, и тайное станет явным: моряк в компании садовода, выращивающего инжир, – явно контрабандист. Если власти заподозрят Героха в нарушении закона, дела у обоих будут плохи.
Герох знает, что Палеонавту все эти предосторожности кажутся чрезмерными. По пути сюда старый капитан пересек два моря, и друзей среди афинян у него нет. Но его вполне могут узнать портовые чиновники или другие моряки. Достаточно, чтобы внимательная хозяйка заметила у собеседника Героха морской загар! Нет уж, лучше вести дела после заката. Когда дело касается контрабанды инжира, с афинянами шутки плохи.
Выждав минуту, Палеонавт спрашивает:
– Хороший в этом году урожай?
Герох пожимает плечами. Говорить пока рано: сезон только начался, а дождей не было давно (под дождем созревающий инжир раскрывается). Но первые плоды Героху нравятся. Если так пойдет и дальше, конец лета выдастся очень урожайным.
– Все в порядке, – отвечает он. – У меня всегда будет для тебя инжир. Скажи спасибо моим осам!
Герох имеет в виду необычный симбиоз инжира и нескольких видов ос. Каждый сорт инжира опыляется особым видом ос, живущих в плодах. Плод инжира в действительности не плод, а особая среда, именуемая сиконием. Внутри сикония развиваются маленькие цветки, скрытые от дневного света. Их опыляют такие же маленькие осы: самец оплодотворяет самку в одном сиконии, а та откладывает яйца в другом, заодно распространяя пыльцу. Настоящие плоды инжира – множество маленьких «плодиков» с одной семечкой под кожурой сикония.
У инжирных ос очень короткая (хотя и очень сладкая) жизнь, длящаяся несколько недель или даже дней. Людям это на руку, потому что из-за этого инжир, нуждающийся в живых симбионтах, плодоносит круглый год, что для растений – большая редкость. Больше всего плодов созревает весной и поздним летом. Как постоянный источник пропитания инжир стал одним из древнейших культурных растений. Сады инжира появились на тысячи лет раньше пшеничных полей.
В Грецию инжир попал с Ближнего Востока. Латинское название растений, растущих в саду Героха – ficus carica – отражает греческое представление о том, что они родом из Карии в Малой Азии. Впрочем, сам Герох полагает, что его инжир никто ниоткуда не завозил: это дар бога Диониса афинянам. Сладкие плоды едят олимпийские чемпионы, их дают больным, чтобы те скорее поправлялись (ничего удивительного в этом нет: инжир богат клетчаткой, витаминами и минералами).
– То есть все как обычно? По одному свежему на четыре сушеных?
Под свежим инжиром Палеонавт имеет в виду плоды, собранные в день отплытия его корабля. С этим недолговечным грузом он должен будет пересечь Эгейское море и добраться до города Кизик. Один плохой встречный ветер – и у него на глазах сгниет целое состояние. Чем свежее инжир, тем дольше он будет храниться, но даже только что сорванные плоды не хранятся больше недели.
Свежий инжир считается деликатесом даже в Афинах. Он удивительно вкусный, но быстро портится. Увы, сорванный инжир не дозревает, поэтому срывать можно только спелые плоды. После этого их бегом несут на рынок. Большую часть инжира продают сушеным. Героху сушеный нравится даже больше свежего: если держать его подальше от вредителей (насекомых, животных и, конечно, людей), он может храниться до года. При этом еще одно отличие инжира от большинства фруктов состоит в том, что в сушеном виде он почти столь же питателен, как и в свежем.
Погрузить на «Нереиду» сушеный инжир не составит труда. Для этого Герох месяцами припрятывал часть бочек в секретном погребе под садовым сараем. Со свежим инжиром сложнее. Прямо перед отплытием «Нереиды» Герох соберет столько спелых плодов, сколько обнаружит в своем саду. Чтобы отличить спелые от неспелых, нужно тщательно осматривать каждый плод: спелые несколько мягче, и порой кожура у них трескается, обнажая мякоть.
Плодов наверняка наберется достаточно, но не более того. Героха одолевает очередной приступ ненависти к спартанцам, срубившим его любимые деревья во время последней войны. Это были взрослые деревья, в несколько раз выше человеческого роста. Иные росли сотни лет, успев послужить не только Героху, но и многим поколениям его предков. Эти вековые растения погибли от рук спартанских гоплитов, осуществлявших бессмысленный акт разрушения. Да покарают их боги!
Только в этом году новые деревья принесли первые плоды. Обливаясь слезами, Герох осмотрел то, что за два года выросло на поваленных деревьях, и тщательно отобрал черенки, чтобы вырастить из них новые. На это ушло четыре года. Четыре года, в течение которых он трудился целыми днями, а ночами ухаживал за ростками – и только теперь на деревьях появились плоды. И все равно должно пройти еще восемь лет, прежде чем сад Героха начнет давать такой же урожай, как и до войны.
