— На это у меня только один ответ, мисс Марлоу, — сказал Сильвестр. — Если первый же экипаж, который приедет в «Голубой вепрь», окажется не моим фаэтоном, форейторы могут подыскивать себе другого хозяина.
Фаэтон герцога Салфорда прибыл в «Голубой вепрь» через два дня. Снегопад к тому времени уже прекратился. Только на то, чтобы добраться от Мальборо до Хангерфорда, у форейторов ушло больше двух часов. А яркий рассказ Свейла об опасностях, которые пришлось преодолеть во время путешествия, окончательно убедил Фебу в том, насколько плохи еще дороги. Так что едва ли стоило опасаться появления в «Голубом вепре» в ближайшие дни лорда Марлоу.
Сильвестр отправил свой фаэтон в «Хафуэй-хаус», расположенный в паре миль от их пристанища, однако Свейла оставил в «Голубом вепре». Узнав, что ему придется спать в одной комнате с Кейгли и есть ту же самую пищу на общей кухне, лакей его светлости герцога Салфорда был так возмущен этим обстоятельством, что позволил себе целые тридцать секунд поразмышлять, а не подать ли в отставку со своего поста? Сильвестр приказал своему лакею ухаживать за мистером Орде, и Свейл попытался утешить свое уязвленное самолюбие столь учтивым обращением с беспомощным молодым джентльменом, что Том очень скоро стал упрашивать Сильвестра предоставить его пусть менее умелому, но и менее неприязненному уходу Уилла Скейлинга. Том Орде уже давно перестал испытывать робость в общении с Сильвестром, и через час после этой просьбы юноша со смехом заметил герцогу, что тот подвел его.
— Одному Богу известно, что вы наговорили бедняге. Если бы я знал, что так получится, то вообще не стал бы вам жаловаться! — обиженным тоном проговорил молодой мистер Орде. — Мне еще никогда не приходилось так краснеть! Представляете, Свейл пришел просить у меня прощения, наплел мне с три короба, будто был не в своей тарелке, и выразил надежду, что у меня больше не возникнет оснований жаловаться! О, Господи, можете мне поверить, никогда и никто не ставил меня в такое неловкое положение! Вы сделали из меня мелкого интригана, Салфорд, пригрозив уволить Свейла только потому, что он плохо ухаживал за мной?
— Я не настолько строг и деспотичен, Томас, — покачал головой Сильвестр. — Я только поинтересовался у Свейла, нравится ли ему у меня служить?
— И это все? — еще больше рассердился Том Орде. — Неудивительно, что у него было такое угрюмое лицо. Казалось, что его ожидает виселица! И вы еще не считаете себя деспотом! Если хотите знать мое мнение, так вы самый настоящий средневековый деспот.
Сильвестр рассмеялся и спросил:
— Почему? Да будет вам известно, я плачу своим слугам приличное жалованье.
— Но вы не нанимали Свейла ухаживать за мной!
— Мой дорогой Томас, чем ему еще здесь заниматься? — с легким нетерпением прервал юношу Сильвестр. — Та работа, которую он мог сделать для меня на этом забытом Богом постоялом дворе, отняла бы у него не больше пары часов из тех двадцати четырех, которые составляют сутки!
— Пусть так, но он же ваш лакей, а не мой! Вы могли приказать ему ухаживать за вашими лошадьми или в конце концов мести пол. А кроме всего прочего, вы еще и велели ему спать в одной комнате с Кейгли! Салфорд, вы должны знать, что ваш лакей считает себя намного выше конюха.
— Я так не думаю.
— Очень может быть, но…
— Никаких «но», Томас! В моем доме главным считается то, что думаю я, а не слуги. Это вам тоже кажется пережитком средневековья? Если Свейл так считает, он может меня покинуть. Он мне не раб! — Неожиданно Сильвестр улыбнулся. — Можете мне поверить, скорее Кейгли мой раб… но я никогда не допущу его увольнения. Чем вызвано ваше хмурое настроение?
— Я не хмурюсь… Я хочу сказать, что не могу это объяснить… но только мой отец всегда говорит, будто никогда нельзя задевать чувства слуг, и хотя я полагаю, вы вовсе не хотели унизить Свейла, мне кажется… будто… Нет, я не должен этого говорить! — торопливо закончил Том.
— Но вы уже сказали, не так ли? — мягко осведомился Сильвестр, но на губах его заиграла строгая улыбка.
— Прошу прощения, сэр.
После небольшой паузы Сильвестр задумчиво произнес:
— Томас, знакомство с вами и мисс Марлоу, надеюсь, принесет мне немалую пользу. Как же много у меня недостатков, о существовании которых я раньше даже не догадывался.
— Не знаю, чем мне заслужить ваше прощение, — дрожащим голосом произнес Том Орде.
— Господи! Я на вас вовсе не обижаюсь, если, конечно, вы не станете и дальше учить меня, как мне следует обращаться со своими слугами. — Том с вызовом смотрел на благородного собеседника, упрямо поджав губы. Герцог немного помолчал и быстро добавил: — О нет! Я к вам слишком несправедлив! Простите меня! Я не хотел вас обидеть.
Никто не мог бы противиться мягкому голосу, которым герцог Салфорд уговаривал людей, или доброму выражению раскаяния и добродушной улыбке на его лице, которые прогоняли суровость и строгость, придающие Сильвестру схожесть с сатиром. Но это ледяное выражение… Оно вызывало тревогу у собеседника. Поэтому Том и разволновался. Однако герцог Салфорд довольно быстро оттаял, и его гнев улетучился.
— Вот черт! К тому же какое я имел право критиковать вас? Особенно после того, что вы для меня сделали, — довольно наивно добавил юноша.
— Вы говорите глупости!
— Ничего подобного! И это еще не все…
— Если вы собираетесь и дальше говорить такие скучные вещи, Том, то я ухожу, — прервал его Сильвестр. — Позвольте заметить, что если вы будете стараться сделать из меня образец добродетели, вас скоро постигнет неудача. Мои утренние старания заслуживают совсем иной характеристики.
— Я вижу, мне никак не удается сказать что-нибудь приятное, — улыбнулся Том. — Сначала я веду себя неделикатно, а потом общение со мной вызывает у вас скуку. Но прошу, не надо обвинять меня в неблагодарности. Когда вы только приехали в «Голубой вепрь», я считал, что мы совсем пропали. Так оно и было бы, ведь я ничем не могу помочь Фебе из-за сломанной ноги. Но вы же поможете ей, правда?
— Помочь мисс Марлоу? О, вы имеете в виду: доставить ее в Лондон? Да, я отвезу ее, — кивнул Сильвестр. — Если мисс Марлоу еще не передумала… Хотя я совершенно не могу понять, чего она хочет этим добиться.
Том не мог просветить герцога на этот счет, однако Феба позже сама откровенно объяснила его светлости, что надеется никогда больше не возвращаться в Остерби. Это заявление показалось Сильвестру довольно решительным и заставило его удивленно поднять брови. Мисс Марлоу сказала, не сводя с его лица внимательного взгляда:
— Бабушка как-то обмолвилась, что не возражала бы, чтобы я жила с ней… Она всегда этого хотела. Но после смерти моей матери она по какой-то неизвестной мне причине не забрала меня у папы. А потом, как вы знаете, он женился, и бабушка решила, будто все наладилось. Она, наверное, считала, что будет нетактично забрать меня из Остерби.
