Вспоминая о тех событиях, М.С. Горбачёв пишет: «С самого начала конфликта я исходил из принципа: пусть армяне и азербайджанцы соберутся вместе, сами решат, а мы (в Москве) примем любое их решение» [1141].
И что же? Довёл ли он своё мнение до обеих сторон? Предпринял ли какие - нибудь меры, чтобы посадить их за стол переговоров? Ничего подобного. Почти целый год хранил молчание, в то время как одни руководители государства заявляли о незыблемости границ, другие давали понять, что ничего незыблемого нет.
И после этого он имел совесть утверждать, что «кто - то в эшелонах власти республик подзуживает, разжигает страсти» [1142].
Начало размежевания
7 января 1988 г. на заседании Политбюро М.С. Горбачёв распорядился «не брать в повестку хозяйственные вопросы» [1143]. Тем самым Совет министров был освобождён от текущего контроля со стороны высшего органа ЦК КПСС. Так был сделан ещё один практический шаг на пути отстранения партии от власти.
Одновременно Михаил Сергеевич «выступил за сокращение числа заседаний Секретариата» ЦК КПСС [1144]. Мотивировалось это необходимостью борьбы с бюрократизмом. На самом деле сделанное предложение имело своей целью ослабить роль Секретариата как коллегиального руководящего органа партии. Перестройка вступала в свою решающую стадию, и М.С. Горбачёв стремился парализовать возможное сопротивление ей в руководстве партией.
Эта тенденция дала о себе знать при подготовке Пленума ЦК, состоявшегося 17–18 февраля 1988 г. и посвящённого реформе образования.
Пленум избрал кандидатами в члены Политбюро Ю.Д. Маслюкова и Г.П. Разумовского и секретарём ЦК О.Д. Бакланова, а Б.Н. Ельцина вывел из Политбюро [1145]. На этом пленуме Михаил Сергеевич выступил с докладом «Об идеологическом обеспечении перестройки» [1146], опубликованным под названием «Революционной перестройке - идеологию обновления» [1147].
Впервые доклад генсека был вынесен на Пленум ЦК КПСС без его предварительного рассмотрения на Политбюро [1148].
Может быть, он не имел принципиального характера? Наоборот. В своём выступлении М.С. Горбачёв заявил о «необходимости перестройки» всей «политической системы» [1149].
Объясняя это заявление, М.С. Горбачёв пишет: «Мы не подошли ещё к осознанию масштаба грядущих перемен, к пониманию того, что наступивший кризис носит не частный, а общий, системный характер. В то же время и тогда я понимал, что логика реформ требует уже не просто совершенствования системы, а вторжения в самые её основы» [1150].
«Те, - писал Г. Шахназаров, - кто полагает, что первые три года правления Михаила Сергеевича прошли даром, глубоко ошибаются. На протяжении этого периода были испробованы в более продвинутой форме практически все методы облагородить и ускорить развитие, не меняя системы. И к концу 1987 года у Горбачёва и его ближнего окружения стало крепнуть убеждение, что одна экономическая реформа не пойдёт, если не будет сопровождаться политической» [1151].
Делая такое утверждение, бывший помощник генсека явно запутался. «Первые три года правления Михаила Сергеевича» завершились в марте 1988 г., а мысль, что «одна экономическая реформа не пойдёт, если не будет сопровождаться политической» «впервые сильно прозвучала» ещё на январском 1987 г. Пленуме ЦК КПСС.
Между тем, как мы помним, команда начать подготовку январского Пленума была дана лётом 1986 г., когда экономическая реформы только - только обсуждалась.
Поэтому один из ближайших помощников М.С. Горбачёва точно так же, как и сам генсек, задним числом пытался создать видимость, будто бы они действовали под давлением обстоятельств и были выразителями самой логики перестройки.
Призывая в феврале 1988 г. к реформе политической системы, М.С. Горбачёв заявлял: «Коренной вопрос реформы политической системы касается разграничения функций партийных и государственных органов» [1152].
Многозначительно отметив при этом, что руководящая роль партии не дана раз и навсегда» [1153] , М.С. Горбачёв в то же время успокоил сомневающихся: «Направляющая и руководящая роль партии - непременное условие функционирования и развития социалистического общества» [1154].
В этом же выступлении Михаил Сергеевич указал на необходимость произвести «коренную перемену всей точки зрения на социализм» [1155]. Понимая, что это может насторожить его товарищей по партии, он затем успокоил их: «Принципами, товарищи, мы не должны поступаться ни под каким и предлогам и» [1156].
Не прошло месяца, как 13 марта 1988 г. на страницах «Советской России» появилась статья преподавателя Ленинградского технологического института Нины Андреевой. Статья называлась «Не могу поступаться принципами». В ней выражалась тревога относительно угрозы основам марксизма - ленинизма [1157].
Вокруг этой статьи разгорелись горячие страсти. Заговорили, что перестройка под угрозой, что консерваторы готовятся к реваншу.
Как уже отмечалось, первые серьёзные разногласия в руководстве КПСС проявились в конце 1986 г. при обсуждении экономической реформы и подготовке к пленуму по кадрам. Разногласия оказались настолько острыми, что оба пленума пришлось переносить на более позднее время. Более острый характер разногласия приобрели к лету 1987 г., когда подготовка экономической реформы вступила в завершающую стадию. Дело дошло до того, что Н.И. Рыжков вынужден был пригрозить отставкой.
Осенью 1987 г. споры внутри руководства партии выплеснулись наружу. 12 сентября Б.Н. Ельцин направил М.С. Горбачёву письмо, в котором поставил вопрос об отставке с поста кандидата в члены Политбюро и заявил о необходимости удалить из Политбюро «мастодонтов» и «динозавров» старого режима, под которыми прежде всего имел в виду Е.К. Лигачёва и его сторонников [1158].
Сейчас, когда мы достаточно хорошо знаем, что такое Б.Н. Ельцин, можно с полным основанием утверждать: на подобный «самоотверженный шаг» он был не способен. Кто же внутри руководства партии мог подвигнуть его на это? Только один человек - М.С. Горбачёв. А поскольку в тот момент Михаил Сергеевич находился в отпуске, получается, что данная акция была обговорена ими ещё лётом.
Чтобы отвести от себя подозрения в причастности к ней, М.С. Горбачёв предложил Б.Н. Ельцину подождать с решением по его заявлению [1159].
Лётом 1987 г., вспоминает Е.К. Лигачёв, «во время отпуска Горбачёв, как всегда, продумал ряд предложений по дальнейшему развитию политических процессов в стране». «Сразу по его возвращении в Москву состоялось заседание Политбюро», посвящённое вопросу о «масштабах и темпах перестройки» [1160].
По итогам обсуждения было принято постановление, а его текст поручено отредактировать рабочей группе, в состав которой вошли Е.К. Лигачёв и А.Н. Яковлев. Егор Кузьмич подготовил проект и передал его по кругу, от Александра Николаевича он вернулся в неузнаваемом виде. Обращение к М.С. Горбачёву не помогло. Постановление, получившее название «Об узловых вопросах перестройки в стране и задачах партийных организаций по её активизации», было обнародовано в яковлевской редакции [1161].
В связи с этим 6 октября Е.К. Лигачёв направил М.С. Горбачёву возмущённое письмо [1162]. Так Егор Кузьмич оказался в состоянии войны не только в Б.Н. Ельциным, но и А.Н. Яковлевым [1163].
21 октября 1987 г. состоялся Пленум ЦК, посвящённый 70 - летию Октябрьской революции [1164].
После доклада М.С. Горбачёва, - пишет В.И. Воротников, «как - то неуверенно поднял руку Б.Н. Ельцин, потом опустил». Е.К. Лигачёв, который вёл заседание, никак не отреагировал на этот факт. А когда докладчик обратил на него внимание, Егор Кузьмич не придал его словам никакого значения и поставил перед членами ЦК вопрос: «Будем ли открывать прения?». Из зала раздались голоса: «Нет». Тогда вмешался М.С. Горбачёв: «У товарища Ельцина есть какое - то заявление». Характеризуя позднее этот эпизод, В.И. Воротников отметил: «Вышло всё так, будто один раздумывает: говорить или нет, а второй - его подталкивает выступить» [1165].
Зная о письме Б.Н. Ельцина, М.С. Горбачёв понимал, зачем он просил слова. Говорил Борис Николаевич недолго: минут пять - семь. Высказав критические замечания в адрес Е.К. Лигачёва и заявив о невозможности с ним работать, поставил вопрос о своей отставке и сообщил: «Заявление я передал» [1166].
После бурного обсуждения, в ходе которого все выступающие ополчились против Б.Н. Ельцина [1167], он извинился за своё поведение, но повторил заявление об отставке [1168].
