Полномочия Заукеля в отношении оккупационных управлений были определены распоряжением Геринга от 27 марта 1942 г., которым ему было предоставлено право отдачи распоряжений по всем вопросам, связанным с рабочей силой. Однако попытки самостоятельных действий комиссий по набору рабочих на захваченных территориях вызвали, в особенности в оккупированных советских районах, недовольство военных властей, которые усматривали в этом покушение на предоставленные им неограниченные права и вместе с тем опасались, что им самим не хватит рабочей силы для проведения необходимых работ. В распоряжении Верховного главнокомандования вермахта от 24 апреля 1942 г. в отношении действий представителей генерального особоуполномоченного по использованию рабочей силы в прифронтовой полосе на Востоке было поэтому определено, что они должны осуществлять свою работу через имеющиеся там военно-экономические органы. Эти уполномоченные (по возможности только солдаты, прошедшие службу) для этих целей были призваны в вермахт и в качестве зондерфюреров включены в состав военно-экономических органов прифронтовой полосы. Хотя их деятельность и осуществлялась по указаниям генерального особоуполномоченного, эти указания должны были отдаваться через штаб экономического руководства «Восток» и его службы. Показательными в этой связи являются записи генерала Нагеля, назначенного в 1942 г. временно начальником военно-экономической организации «Восток» и предпринявшего в июне того же года инспекционную поездку по тыловым районам группы армий «Юг». Он отмечал, в частности, что члены вербовочной комиссии министра Заукеля, которые ранее самостоятельно действовали даже в тыловых армейских районах, были уже подчинены военно-экономическим управлениям и носили форму зондерфюреров. С тех пор был наведен порядок и установлено тесное взаимодействие. В конце сентября 1942 г. на основании, по-видимому, жалоб Заукеля Гитлером было дано указание расширить полномочия аппарата по насильственному набору рабочей силы, в соответствии с которым генеральный особоуполномоченный получил право назначать центральных уполномоченных, непосредственно подчиненных ему, при военных и гражданских управлениях.
Естественно, что между органами Заукеля и военными оккупационными властями не было никаких принципиальных разногласий в целях, которые они преследовали. И те и другие были глубоко заинтересованы в рабском труде советских граждан и в определенной степени зависели друг от друга, так как органы Заукеля во все больших масштабах осуществляли депортацию рабочей силы, но могли действовать, лишь опираясь на штыки оккупационного режима. Тесное сотрудничество органов Заукеля с вермахтом, а также полицейскими и эсэсовскими органами и органами службы безопасности Гиммлера является характерной особенностью осуществления программы порабощения населения во временно оккупированных советских районах.
В связи с этим следует остановиться на утверждении, часто выдвигаемом буржуазной историографией, в особенности в работах, посвященных оккупационной политике фашистской Германии, того, что советское население вначале якобы выражало зачастую готовность к выезду на работу в Германию и что этот «шанс» был будто бы упущен в результате жестокого обращения с рабочими.
Исторические факты и здесь говорят сами за себя. Если вначале отдельные советские граждане и соглашались на выезд на работу в Германию, то это происходило не из-за любопытства и желания познакомиться лично с условиями жизни в «хваленых капиталистических странах», как это цинично утверждает Бройтигам, говоря о советских военнопленных, а из стремления избежать голода и тяжелейших условий жизни, вызванных оккупационной политикой. К тому же следует упомянуть и о том обстоятельстве, что фашистская пропаганда не скупилась на обещания отличных условий жизни и труда в Германии и приложила немало усилий, чтобы преодолеть нежелание и сопротивление населения. Эта вербовочная работа занимала большое место и в активной пропаганде военных органов. Так, отдел пропаганды «У» (Украина) только в июле 1942 г. распространил около 350 тыс. плакатов и листовок, в которых население призывалось записываться на работу в Германию. Вся пропаганда в целом наряду со специальными акциями использовалась для этих целей, причем оккупационные органы пытались различными способами ввести население в заблуждение. Наряду с другими трюками оккупационная пресса публиковала «письма восточных рабочих», в которых восхвалялись отличные условия жизни и работы в Германии. Письма, содержавшие хотя бы намек на действительное положение вещей, задерживались специальной цензурой. Однако советские люди, найдя пути и возможности провести фашистские контрольные органы, сообщали в своих письмах в закодированном виде о реальных условиях жизни и труда.
И тем не менее — еще до того, как ужасная правда об этих условиях дошла до широких кругов советского населения, — число завербовавшихся рабочих было чрезвычайно низким. Так, начальник полиции службы безопасности и СД Украины докладывал 17 апреля 1942 г., что из запланированных в рамках первой акции Заукеля 100 тыс. рабочих в Германию могло быть направлено только около 17 тыс. Чтобы достичь желаемых результатов, необходимо было, по его мнению, отказаться от принципа добровольности и перейти к принудительным мерам. Таким же образом провалилась и уже упоминавшаяся кампания по вербовке 500 тыс. украинских девушек, которых хотели прельстить обещанием полного равноправия с немецким населением, а в последующем и заключением постоянных трудовых контрактов на определенное время. Даже Рейтлинжер, который поддерживает тезис о мнимой «готовности» советского населения к выезду на работу в Германию, замечает по этому поводу, что вместо запланированного полмиллиона удалось завербовать всего от 13 до 15 тыс. женщин и девушек. Если учесть, что до июля 1942 г. только из оккупированных районов СССР было вывезено в Германию в общей сложности 1,3 млн человек, то вышеприведенные цифры как раз свидетельствуют о полном фиаско принципа добровольной вербовки рабочей силы с самого ее начала, что впоследствии было подтверждено и самим Заукелем.
Из вышеупомянутого распоряжения Верховного главнокомандования вермахта от 24 апреля 1942 г. следует, что принудительный набор рабочей силы в оккупированных советских районах, находившихся в ведении военной администрации, с самого начала осуществлялся при непосредственном участии органов штаба экономического руководства «Восток» (для чего при военно- экономических инспекциях и управлениях тыловых армейских и войсковых районов были созданы специальные «группы труда»).
Уже в начале декабря 1941 г. штаб экономического руководства «Восток» во исполнение указаний, полученных на совещании, проводившемся Герингом 7 ноября, направил своим управлениям и службам инструкцию, предписывавшую рассматривать вопрос набора рабочей силы в качестве одной из основных задач. В распоряжении от 26 января 1942 г., направленном трем группам армий, штаб экономического руководства подчеркивал, что набор советской рабочей силы, предназначенной для ликвидации брешей в германской экономике, возникших в связи с призывом немецких рабочих в вермахт, приобретает решающее военное значение, поэтому «мероприятия по ее вербовке» должны выполняться всеми наличными силами и средствами. Для оказания помощи военно-экономическим органам и службам в конце года в оккупированные советские районы секретариатом по использованию рабочей силы имперского управления четырехлетнего планирования совместно с Верховным главнокомандованием вермахта и отделом военной экономики и техники были направлены специальные комиссии во главе с офицерами вермахта и представителями бюро труда. Эти органы, которые практически начали осуществление первых акций по принудительному набору рабочей силы, и организовали совместно с местными службами, начиная с весны 1942 г., массовый угон советских трудящихся в Германию из прифронтовой полосы сухопутных войск.
Вскоре, однако, выяснилось, что задания, установленные Заукелем, только этими наличными силами не могли быть выполнены, так как население всемерно противилось принудительному угону на работу в Германию. Поэтому главное командование сухопутных войск отдало 10 мая 1942 г. приказ о привлечении военных органов к проведению указанных мероприятий для ускорения процесса набора рабочей силы. В нем, в частности, указывалось, что этот набор не должен ограничиваться только городскими районами, в которых дислоцировались сами службы, а должен проводиться также и среди сельского населения, для чего наряду с военно-экономическими органами необходимо было привлечь полевые и районные комендатуры и т. д. Командующие войсками получили одновременно указание проверить тщательным образом потребное количество советской рабочей силы, необходимой для обеспечения собственных нужд армий и тыловых служб, и все, что можно было высвободить, немедленно передать для отправки в Германию.
