Наконец торговец повернулся ко мне.
– Даже если мы вам поможем, – укоризненно сказал он, – женщина может умереть, как и все остальные. Вы откажетесь мстить, если она проживет еще несколько дней?
Тут я не выдержала. Какого черта, у меня был тяжелый день, и я не для того забралась в жуткое подземелье, чтобы выслушивать лекции какого-то дурацкого призрака! Для этого у меня есть Билли-Джо.
– Я не ангел смерти, ясно вам это? Я пришла сюда не для того, чтобы мстить! Если вам нужна месть, мстите сами. Так поступают все привидения, между прочим. А теперь – или помогите мне, или убирайтесь с дороги!
Виноторговец рассердился.
– Мы не можем мстить за себя сами, иначе мы бы давно это сделали, – резко сказал он. – Этот замок служит местом пыток вот уже много столетий; кто-то наложил на него чары, которые не дают нам вмешиваться в ход событий. Думаете, мы могли бы спокойно наблюдать, как на наших глазах творится страшная жестокость, будь у нас выбор? Если вы не духи, значит, могущественные колдуны. Помогите нам! Помогите, и мы навеки станем вашими рабами.
С этими словами призрак опустился на одно колено, и вся армия призраков, как один, последовала его примеру. Нет, это уже слишком.
– Э-э… как ваше имя?
– Пьер, мадемуазель.
– О'кей, Пьер. Я не колдунья; я простая ясновидящая. Наверное, вы умеете колдовать лучше, чем я. Я не способна снимать чары, никакие. Я знаю только одно: если мы сейчас же не поможем этой женщине, она умрет.
Торговец слушал меня молча, насупившись, но юноше все это, видимо, надоело. Выскочив вперед, он схватил меня за руку и принялся тянуть, что-то бормоча на своем языке, причем так быстро, что даже если бы я и знала французский, все равно ничего бы не разобрала.
Бросив на юношу неодобрительный взгляд, Пьер все же согласился перевести его слова.
– В замке есть подземный коридор, мадемуазель, который ведет от подножия одной из башен к реке Од. Им всегда пользовались в случае опасности. Этьен покажет вам дорогу.
Я вопросительно взглянула на Томаса.
– Ты сможешь ее нести? – Он кивнул и подхватил женщину на руки и тут же, запнувшись, едва ее не уронил. – В чем дело?
– Она тяжелее, чем я думал, – хмуро ответил Томас. – Нужно торопиться, Кэсси, я теряю силы.
Я кивнула и взялась за ручку двери, ведущей в темницу. Пришлось дернуть несколько раз, прежде чем она открылась. Я могла совершать манипуляции с предметами, но Томас был прав – нужно было торопиться, поскольку и мои силы находились на исходе. Задыхаясь от напряжения, мы выбрались в коридор; он был пуст. Наверное, тюремщики ушли, чтобы выпить чашечку кофе. Однако я точно знала, что они где-то поблизости и скоро вернутся.
Юный призрак метался туда-сюда, пока мы спускались по лестнице. Было темно, но ярко-желтое перо на его шляпе светилось слабым призрачным светом, и мы шли за ним, как за огоньком маленькой свечки. На этот раз я не запнулась и не ушибла палец и все же пожалела, что в свое время не занималась бегом трусцой, потому что спускаться по лестнице – все равно что бежать марафон. Теперь я понимала, почему Билли так злился, когда я просила его что-нибудь принести.
К тому времени, когда лестница закончилась, я была мокрой, как мышь. Я хотела прислониться к стене, но едва в нее не провалилась.
– Далеко еще?
Юноша не ответил, лишь дернул головой, указывая вперед. Я оглянулась – привидений вокруг не было; видимо, их больше интересовала возможность над кем-нибудь поиздеваться, чем спасать чью-то жизнь. Что ж, на то они и привидения.
Наконец мы вышли в коридор; стояла кромешная тьма, и лишь впереди слабо маячило перышко на шляпе нашего проводника. Стало сыро, под ногами захлюпала вода – значит, мы приближались к реке. Казалось, проклятому коридору не будет конца; к волосам женщины прилипла паутина, но у меня не было времени ее стряхивать. Но вот туннель закончился, и мы вышли наружу; на небе тускло сияли месяц и Млечный Путь. Ночь без электрического освещения кажется абсолютно черной, но даже она после ужасного коридора показалась мне светлой.
Томас окончательно выбился из сил, и мне пришлось ему помогать. Взяв женщину под руки, мы почти волоком тащили ее по узким мощеным улочкам. Не слишком удобный способ передвижения для раненого. И все же лучше так, чем быть сожженной заживо.
Ночью окружавшее замок поселение показалось мне скоплением жалких грязных домишек, расположенных по обеим сторонам до того узких улочек, что соседи из разных домов, высунувшись из окна, могли пожать друг другу руки. Мы шарахались в сторону каждый раз, когда рядом ухала сова или лаяла собака, но продолжали идти. Я старалась не смотреть назад, где на фоне темного неба виднелись зловещие очертания огромного мрачного замка. Я верила, что перышко непременно приведет нас к нашей судьбе. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, и я едва не падала от усталости. Наконец, когда я уже собралась запросить пощады или просто повалиться на землю, впереди мелькнул слабый, едва заметный огонек. Постепенно он стал ярче и вскоре превратился в свечу, горевшую в окне маленького домика. Собрав все силы, я тихонько постучала в дверь. Она открылась, и в глаза хлынул яркий свет. Я быстро зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела встревоженное лицо Луи Сезара.
Глава 8
Я лежала на земле. Через секунду я поняла, что нахожусь в своем времени и своем теле. Будь у меня силы, я бы вскрикнула от радости.
Билли-Джо, склонившись надо мной, с тревогой заглянул мне в глаза.
– Ты почему не сказала, что умеешь откалывать такие штуки? Я застрял! Я же мог погибнуть!
Подниматься не хотелось; даже твердый асфальт казался мне мягче перины.
– Не надо трагедий. Ты все равно мертв.
– Мы так не договаривались!
– Не ори.
Билли-Джо собрался сказать что-то еще, но тут ко мне подошел Луи Сезар.
– Мадемуазель Палмер, как вы? Вы меня слышите?
– Не трогайте меня.
Наконец я решила собраться с духом и сесть; не слишком приятно лежать у всех на виду, зная, что у тебя задралась юбка и все любуются на твои розовые трусики; кроме того, мне хотелось отодвинуться от Луи Сезара. Каждый раз, когда мы касались друг друга, я оказывалась в другом времени. Раньше меня об этом предупреждало внутреннее чутье, а теперь я не знала, что для меня страшнее – оказаться рядом с Луи Сезаром или быть схваченной Сенатом. Во всяком случае, перемещаться в другое время мне не захочется еще очень и очень долго.
– Где Томас?
Я все еще сердилась на него, однако мысль о том, что по моей вине он мог погибнуть, была для меня тягостной.
