поэтому…
(*Догода – один из младших божеств, сын Даждьбы, подателя земных благ. Всего высших богов семь. Прим.авт.)
- И что вы ничему не учите своих студентов?
- На что вы намекаете? Мои ученики, особенно старших курсов…
- Значит, вы не будете против, если я воспользуюсь кем-либо из ваших воспитанников?
- Что вы имеете в виду?
- Ваш дар пророчицы, разумеется! Неужели вы действительно не способны предсказывать будущее и даже не догадываетесь, о чем я собираюсь вас просить?
- Не кричите на меня. Разумеется, я этого не знаю. Дар прорицания – не игрушка. Я не могу разменивать его на такие мелочи. Он требует подготовки… настроя… даже расположение звезд и фазы Луны, не говоря уже о времени суток, могут влиять на глубину его раскрытия. И потом – если предсказывать каждую мелочь вроде того, что произойдет сегодня в полдень, можно запутаться и сойти с ума.
- А что произойдет сегодня в полдень?
- Я не знаю. Но вряд ли что-то значительное.
- Но все-таки… Верина, вы должны мне помочь…
- Это вот так вы просите помощи? Похитив беспомощную женщину, даже не дав ей воспользоваться помощью целителей…
- Помощь я вам все-таки оказал!
- Вы заперли меня здесь! В этом подвале! Я хочу есть. Я хочу привести себя в порядок. Из всех предоставленных мне удобств тут только ночной горшок, да и тот…
- Все изменится, как только вы сделаете предсказание. Обещаю.
Молчание. Поединок взглядов. Наконец, женщина отводит глаза. Он улыбается – ни одна женщина не может выдержать его пристального взгляда.
- Я… не могу это сделать.
- Не хотите или не можете?
- Мой дар… я вам уже сказала, что он подчиняется многим факторам. Этому я учу своих студентов. Вы, конечно, не специалист, вы не можете знать, но… здесь не место для прорицаний. Условия не те!
- Вам нужны условия? Скажите, что надо принести, и я принесу.
- Вы не понимаете, - она качает головой. – Мне нужна свобода.
- Нет. Пока не произнесете пророчества… и не дождетесь, пока оно начнет сбываться… вы и шагу отсюда не сделаете. Так что в ваших интересах напрячься и ответить на некоторые мои вопросы.
Она не спросила, что он хочет знать. Это хороший признак.
Мое инкогнито было раскрыто… по крайней мере, одним человеком. Нет, конечно, кое-кто из коллег догадывался, что в середине учебного года Гильдия Некромантов не просит принять нового человека на должность помощника педагога просто так. Что за всем этим стоит кто-то еще. Наверняка знал сам бессменный ректор – он ясно дал мне понять еще в первый день, что ему кое-что известно. Но успел ли он раззвонить коллегам, кого они «пригрели на груди»?
Тут надо сделать маленькое отступление. Вернее, напоминание. Некроманты, ведьмаки, алхимики и ведуны издавна находились под негласным присмотром Инквизиции. Это были две силы, которые вели друг с другом борьбу со дня своего основания. И когда-то причины тому были. Некроманты выступали против людей, инквизиторы их, людей, защищали. В прошлом многие мои предшественники взошли на костер, были разорваны лошадьми, утоплены или заморены голодом за вред, причиненный людям. Шла настоящая война на уничтожение – чем активнее Инквизиция боролась с колдовством, тем злее мстили маги за своих убитых братьев и сестер.
Потом все изменилось. Вернее, изменила все Война Трех Королей. Люди так активно сражались друг с другом, что забыли о нелюдях, нежити и нечисти. Эти твари в результате расплодились так, что в некоторых местностях вреда от них было больше, чем от регулярных войск. В какой-то момент враги внезапно поняли, что оказались окружены. Тогда до людей дошло, что некроманты не только поднимают легионы мертвецов, но и упокаивают упырей и неплохо лечат безнадежных больных, порой в прямом смысле слова вытаскивая их с того света, ведьмаки не просто колдуют, а сражаются с нечистью, ведуны и ведуньи не столько травят воду в колодцах и губят приплод, сколько защищают урожай и предсказывают будущее. Дошло до того, что сами инквизиторы стали разыскивать последних уцелевших некромантов и просить их «поработать по специальности».
Чаша весов качнулась в другую сторону. Теперь каждый городок и крупное село считали делом чести содержать на общинные средства собственного некроманта или ведуна. Но при этом инквизиторы не собирались полностью доверять недавним противникам. Магию взяли под контроль. Образовались магические Гильдии, которые платили налог в казну за право своих членов жить и работать. Появился Колледж Некромагии, и членом Гильдии, а значит, и достойным членом общества, мог считаться только тот, кто имел на руках диплом и соответствующий гильдейский знак.
Конечно, бывали отщепенцы. Нашлись такие, кто считал, что идти на подобную сделку – это надевать ошейник и становиться государственным рабом. Таких инквизиторы объявили вне закона и возобновили привычную охоту, выискивая, отлавливая и нейтрализуя одиночек и отщепенцев. Я уже несколько раз писал об этом прежде. И то, что из простых провинциальных некромантов был зачислен, хоть и против воли, в ряды инквизиторов, как раз и было следствием моих поступков.
Но борьба не закончена, если вы об этом. Хрупкое равновесие оказалось нарушено три года назад, когда на свет появился мой сын. Сын простого смертного и богини. Мы с моей супругой нарушили баланс сил. Первые признаки уже налицо, а это значит, что Темные Века могут вернуться. Да почему обязательно «могут»? Они непременно вернутся, ведь мальчик растет. Пока он только ребенок, обычный на первый взгляд трехлетний малыш, растущий в глуши восточных лесов и болот. Но настанет день, когда в нем пробудятся силы, и тогда…
Тогда нам всем надо быть готовыми к отпору. А пока… Пока борьба уже началась. И ваш покорный слуга волей судьбы оказался в нее вовлечен. Что-то происходило в стенах моего родного Колледжа. Что-то подозрительное. Увы, отцы-инквизиторы не имели права просто прикрыть его – это вызвало бы не просто недовольство, это спровоцировало бы войну Гильдий, ведь уцелевшие ведьмаки и некроманты пошли на сделку с инквизиторами просто потому, что те пообещали открытым текстом: «Вы помогаете нам, переходите на нашу сторону и становитесь слугами народа, а мы разрешаем вам учить детей».
Дети. Наше будущее. Ради них человек пойдет на все.
А у меня были дети. Трое детей от трех разных женщин. А также Динка, моя воспитанница. И все остальные дети, которыми так легко манипулировать. И я не мог оставаться
