21. т. Микоян вход в 12–30 м. выход 14–30 м.
22. т. Вышинский в 13–05 м. выход 15–25 м.
23. т. Шапошников в 13–15 м. выход 16–00 м.
24. т. Тимошенко в 14–00 м. выход 16–00 м.
25 т. Жуков вход 14–00 м. выход 16–00 м.
26. т. Ватутин вход 14–00 м. выход 16–00 м.
27 т. Кузнецов вход 15–20 м. выход 15–45 м.
28. т. Кулик вход 15–30 м. выход 16–00 м.
29. т. Берия вход в 16–25 м. выход 16–45 м.
Последние вышли в 16–45 м».
Сразу в стране была объявлена мобилизация, пока еще не всеобщая, не затронувшая лишь три военных округа — Среднеазиатский, Забайкальский и Дальневосточный. В европейской части Советского Союза было введено военное положение, то есть теперь функции органов государственной власти относительно обороны, сохранения общественного порядка и обеспечения государственной безопасности передавались военным властям. Органы военной власти получили право реквизировать для нужд обороны любые транспортные средства, а также привлекать население к строительству оборонительных рубежей.
Особые военные округа отныне становились фронтами: Прибалтийский округ — Северо-Западным фронтом, Западный — соответственно, фронтом Западным, а Киевский округ превратился в Юго-Западный фронт.
Обстановка на Западном фронте продолжала ухудшаться. Вечером 28 июня части Красной армии оставили Минск. На следующий день разъяренный Сталин вместе с другими членами политбюро приехал в Наркомат обороны и потребовал подробного доклада по ситуации на Западном фронте. Тимошенко, Жуков и Ватутин приступили к докладу, попутно объяснив, что информация неполная и не всегда достоверная, поскольку со многими частями и подразделениями Западного фронта нет связи. Ее восстановление требует некоторого времени.
— Если связи нет, как вы собираетесь руководить войсками?! — заорал Сталин.
Жуков промолчал, стиснув зубы, но торопливо вышел из совещательной комнаты. Следом выбежал Молотов. Через несколько минут начальник Генштаба вернулся. Кое-как обсуждение продолжилось. Сталин предложил отправить на Западный фронт для оценки ситуации маршала Кулика.
Микоян в воспоминаниях описал ситуацию еще более красочно: «29 июня вечером у Сталина в Кремле собрались Молотов, Маленков, я и Берия. Подробных данных о положении в Белоруссии тогда еще не поступило. Известно было только, что связи с войсками Белорусского фронта нет. Сталин позвонил в Наркомат обороны Тимошенко. Но тот ничего путного о положении на Западном направлении сказать не смог. Встревоженный таким ходом дела, Сталин предложил всем нам поехать в Наркомат обороны и на месте разобраться с обстановкой. В Наркомате были Тимошенко, Жуков, Ватутин. Сталин держался спокойно, спрашивал, где командование Белорусским военным округом, какая имеется связь. Жуков докладывал, что связь потеряна и за весь день восстановить ее не могли. Потом Сталин другие вопросы задавал: почему допустили прорыв немцев, какие меры приняты к налаживанию связи и т. д. Жуков ответил, какие меры приняты, сказал, что послали людей, но сколько времени потребуется для установления связи, никто не знает.
Около получаса поговорили, довольно спокойно. Потом Сталин взорвался: что за Генеральный штаб, что за начальник штаба, который так растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует. Была полная беспомощность в штабе. Раз нет связи, штаб бессилен руководить. Жуков, конечно, не меньше Сталина переживал состояние дел, и такой окрик Сталина был для него оскорбительным. И этот мужественный человек разрыдался как баба и выбежал в другую комнату. Молотов пошел за ним. Мы все были в удрученном состоянии. Минут через 5–10 Молотов привел внешне спокойного Жукова, но глаза у него еще были мокрые…»
Быть может, именно этот драматический эпизод в Наркомате обороны породил впоследствии один из самых знаменитых анекдотов о войне, маршале Жукове и Лаврентии Павловиче:
«Жуков выходит от Сталина и в сердцах роняет: «Сволочь усатая!» Через минуту об этом Сталину докладывает Берия. Сталин приказывает догнать Жукова и вернуть.
— Вы кого имели в виду, товарищ Жуков, когда сказали «сволочь усатая»?
— Разумеется, Гитлера, товарищ Сталин!
— А вы, товарищ Берия?..»
30 июня Сталин приказал Жукову вызвать Павлова в Москву, но потом отказался его принять и отдал приказ возвращаться «туда, откуда приехал». Была ли такая перемена мнения, или Павлов явился по собственной инициативе в надежде оправдаться? Скоро Павлов, отправившийся обратно в Белоруссию, был арестован и 22 июля приговорен Военной коллегией Верховного суда Союза СССР к расстрелу. Через шесть дней появился «Приказ народного комиссара обороны СССР с объявлением приговора Верховного суда СССР по делу генерала армии Д. Г. Павлова…», подписанный Сталиным. В тексте говорилось, что Павлов и несколько бывших высших командиров — начальник штаба генерал В. Е. Климовских, начальник связи генерал А. Т. Григорьев, начальник артиллерии генерал Н. А. Клич, командующий 4-й армией генерал-майор А. А. Коробков — расстреляны. Приказ надлежало «объявить всему начсоставу от командира полка и выше».
Таким образом народный комиссар обороны СССР И. Сталин сделал суровое назидание всем красным командирам, особенно высшим, что, невзирая на звания, они будут персонально отвечать за свои неудачи в борьбе с врагом.
Несмотря на то что война против СССР уже не выглядела увеселительной прогулкой (а может быть, именно поэтому), Гитлер настаивал на том, что военные действия надлежит поскорее победоносно завершить.
«Наши успехи, достигнутые смежными флангами групп армий «Юг» и «Центр», — сказал фюрер на одном из совещаний в своей резиденции «Вольфшанце», — дают возможность и создают предпосылки для проведения решающей операции против группы армий Тимошенко, которая безуспешно ведет наступательные действия перед фронтом группы армий «Центр»… В полосе группы армий «Центр» надо подготовить операцию таким образом, чтобы по возможности быстрее, не позднее конца сентября перейти в наступление и уничтожить противника, находящегося в районе восточнее Смоленска, посредством двойного окружения, в общем направлении на Вязьму, при наличии мощных танковых сил, сосредоточенных на флангах…»
Распоряжение о подготовке было исполнено — германский Генеральный штаб во главе с Гальдером разработал план операции и составил перечень мероприятий, необходимых для ее осуществления. Подразделения, коим предстояло предпринять бросок на Москву, были довооружены и переукомплектованы, чтобы компенсировать потери, понесенные в летних сражениях. Пополнение личного состава было значительным — 151 тысяча человек. Кстати сказать, это не полностью компенсировало потери, которые составили к этому моменту 219 тысяч человек. Тем не менее группа армий «Центр» насчитывала примерно два миллиона военнослужащих. Из резерва сухопутных сил были приданы последние три дивизии. В танковых частях только две трети парка были пригодны для использования. Самая большая проблема наблюдалась с автомобилями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
