колебалась. Эжену с фланга угрожали Тиллер и собственный тесть, с тыла — старый товарищ по оружию, и вице-король отступил на Минчио. Теперь уже не шло речи о соединении французских войск и нападении на Австрию, пока армии Габсбургов были далеко, на Рейне. Все, что оставалось Эжену, — держаться, пока есть силы, и действовать в соответствии с обстоятельствами.
В новостях с юга имелось лишь одно слабое утешение. Французские офицеры и солдаты, остававшиеся на службе у Мюрата, отвергли его попытки привлечь их на свою сторону, как только стали известны его намерения, и тем самым, по словам историка Бюссе, «доказали, что верность и патриотизм еще не до конца изжили себя в наполеоновских армиях». Когда положение стало отчаянным, Эжен выпустил собственную прокламацию. «Мой девиз, — говорилось в ней, — „Честь и Верность“. Пусть он станет и вашим девизом, и мы Божьей милостью восторжествуем над врагами». Узнав, что вице-король непоколебим, австрийский канцлер Меттерних, главный манипулятор во всей этой паутине интриг, якобы заметил: «Вот благородный человек!» Удивительно, но Меттерних мог распознать чистоту, столкнувшись с ней в жизни.
IV
На юго-западе, там, где Испанию и Францию у северной оконечности Пиренеев разделяет река Бидассоа, все бы кончилось давным-давно, если бы не Сульт, после июньских известий о битве при Витории поспешно посланный Наполеоном возглавить командование.
И здесь Сульт вел величайшую в своей жизни кампанию, которая заслужила ему ворчливое уважение Веллингтона, восхищение веллингтоновских солдат и в конечном счете рукоплескания лондонской толпы, когда двадцать пять лет спустя он участвовал в процессии при коронации королевы Виктории. После разгрома при Витории вторжение англичан, португальцев и испанцев в Юго-Западную Францию стало делом решенным. В обоих лагерях находились люди, ожидавшие его со дня на день, но они недооценивали трудностей Веллингтона и способности французов оправляться после неудач. Пройдет много времени и прольется много крови, прежде чем британские гренадеры и стрелки Легкой дивизии в зеленых мундирах начнут осаду французских городов.
Проблемы Веллингтона были связаны с полнотой победы. Много лет подряд его основная база и склады находились в Лиссабоне, но сейчас требовалось переместить их в портовые города Северной Испании. При господстве на море этот маневр не представлял бы особых сложностей, но только не сейчас, когда союзником Франции (единственным, не считая поляков) стала Америка, и американские каперы развернули такую активность в атлантических водах, что ни один корабль не мог покинуть португальское побережье без сопровождения. Кроме того, сохранялась проблема двух испанских крепостей — Сан-Себастьяна на побережье и Памплоны милях в пятидесяти в глубь страны, — по-прежнему удерживавшихся французами. Мощные гарнизоны обеих крепостей могли угрожать линиям коммуникаций, если бы англичане ушли за Пиренеи, в то время как у Веллингтона не хватало осадных орудий, чтобы штурмовать обе крепости одновременно.
Он выбрал Сан-Себастьян как более богатый трофей и оставил здесь одного из своих самых способных помощников, Грэма, с Первой и Пятой дивизиями, португальской бригадой и 15 тысячами испанцев. Справа от него берега реки и перевалы удерживал Хилл, а дальше, на знаменитом Ронсевальском перевале, стоял сэр Лоури Коул с Четвертой дивизией и оставшимися испанцами. Веллингтон разместил свою штаб-квартиру в Лесаке, левее центра позиций. На правом фланге тылам угрожал маршал Сюше, прочно окопавшийся в Каталонии, но страна между ним и англичанами кишела партизанами, и Сюше едва ли хватило бы сил на соединение с Сультом и попытку разблокировать Сан-Себастьян и Памплону. Последнюю крепость осаждали испанцы, которые сидели и ждали, когда французский гарнизон умрет с голоду.
По прибытии в Байонну Сульт принялся за дело так, что стало ясно — он учился своей профессии у Наполеона. Из всех маршалов он лучше всех знал Испанию, проведя пять лет на Пиренейском полуострове, и его оборонительная тактика совершенствовалась под надзором Массены, который, вцепившись в 1799 году в Цюрих, а в 1800 году в Геную, спас Северную Италию и дал Наполеону возможность победить под Маренго.
Сан-Себастьяну, получавшему подкрепления морем, опасность немедленного падения не грозила, и Сульт решил сперва снять блокаду с Памплоны и предпринять наступление на правое крыло союзников. В его распоряжении находилось 72 тысячи пехотинцев и 7000 кавалеристов, но последние были почти бесполезны в этой гористой стране.
25 июля, когда Грэм готовился к штурму Сан-Себастьяна, Сульт ударил по крайнему правому флангу англичан, а д’Эрлон атаковал Хилла, который защищал перевал Майя. В двадцати милях к юго-востоку французы наступали численно подавляющими силами на отряды Бинга, оборонявшего ущелья Альтобискар и Линдус. Днем англичане держались, но к вечеру спустился плотный туман, и сэр Лоури Коул, опасаясь флангового охвата, отошел, открыв перевалы.
Для французов перспективы казались обнадеживающими, и Сульт отправил ликующую депешу. Однако элемент внезапности был утрачен, и Веллингтон, сперва решивший, что истинным намерением Сульта было снятие осады с Сан-Себастьяна, а не Памплоны, уже понял свою ошибку и поспешно перебросил резервы на юго-восточное крыло позиций. Французов продолжала преследовать вечная проблема — невозможность прокормить армию в этой выжженной, негостеприимной стране. Чтобы воевать дальше, им было необходимо захватить обоз армии, осаждавшей Памплону. Наступление продолжалось, но генерал Рейе в тумане заблудился на горной тропе и был вынужден спуститься на главную дорогу и соединиться с Клозелем.
Тем временем давление англичан на Памплону усиливалось; бойцов вдохновляло появление цилиндра Томми Пиктона. После полудня 28 июля 20-тысячное французское войско попыталось выбить с кряжа 11 тысяч англичан, державших оборону, но с севера непрерывно подходили британские подкрепления, и в борьбе с ними Сульт растратил все свои штурмовые силы. В тот день и на следующий французы не продвинулись ни на шаг. 30 июля, не имея в запасе продовольствия и на день, они были вынуждены прекратить попытки выручить голодающий гарнизон Памплоны. Появление на кряже Веллингтона на чистокровном жеребце словно придало новых сил защитникам. Сульт, потерявший почти 4000 человек по сравнению с 2600 убитыми у англичан, понял, что его первоначальный план невозможен, и сделал новую ошибку, попытавшись снять осаду с Сан-Себастьяна.
Для человека с его способностями и опытом это был крайне идиотский поступок, так как он подразумевал переход вдоль всего британского фронта в пределах досягаемости пушек и под зорким взглядом человека, который ни за что бы не упустил возможности воспользоваться такой ошибкой противника. И Веллингтон ею воспользовался. Мощным ударом он почти полностью уничтожил французский арьергард. Потеряв 13 тысяч человек, Сульт отступил через границу, чтобы разрабатывать новую стратегию, а может быть, как и Веллингтон, ждать, что получится из перемирия в Саксонии. Пока что две ветеранские армии, разделенные рекой Бидассоа, следили друг за другом. Блокада
