Во всем здесь была Митина душа, и ничего не могло казаться неважным.
Тамару Веселовскую она увидела через два дня после ночных посиделок. Правда, увидела мельком, на ходу: та шла в гримерную перед началом репетиции. Но и этих нескольких секунд, когда они разминулись в коридоре и Тамара подняла на нее глаза, Лере было вполне достаточно для того, чтобы оценить ее внешность.
Конечно, Тамара Веселовская была удивительно красива, такую на улице увидишь – и то ахнешь, а уж на сцене!.. Темные волосы волнами разлетались по ее плечам, и такими же волнами разлетались рукава белого шелкового платья с высоким лифом и пышной юбкой, подчеркивающей тонкую талию. Лера не успела рассмотреть, какого цвета у нее глаза, – поняла только, что они большие, прозрачные и сразу заметны на тонком лице.
Но в Тамариных глазах, которые та вскинула на нее всего на мгновение, Лера увидела другое – то, что вдруг показалось ей знакомым. В них была отрешенность – такая знакомая, мучительно знакомая, та самая, что преображала Митино лицо, когда он вслушивался в неведомые звуки…
Взглянув на Леру, Тамара едва ли ее заметила – и пошла дальше, оставив в воздухе горьковатый миндальный запах духов. Лера едва удержалась от того, чтобы обернуться и проводить ее взглядом. Она не могла понять, какое чувство вызвала у нее эта мимолетная первая встреча.
Но особенно прислушиваться к своим чувствам было в этот момент некогда. Лера как раз спешила к выходу, потому что увидела из своего окна на втором этаже, как к дальнему углу парка, где и было заморожено чье-то невыясненное строительство, подъехал массивный зеленый «Лендровер».
Лера терпеть не могла подобных машин, зная, кому они обычно принадлежат, и ничего хорошего с появлением этого джипа не связывала.
«Еще бы два дня – и забор бы уже стоял…» – тоскливо подумала она.
Как будто забор мог остановить непрошеных гостей!
– Вы кого-нибудь ищете? – издалека окликнула она двоих мужчин, вышедших из машины и неторопливо обходящих площадку.
– Никого не ищем, – невозмутимо ответил один из них – потолще, в шелковой рубашке, на которой во множестве были изображены виды Рио-де-Жанейро. – Кого нам искать? Приехали вот взглянуть, когда технику подгонять.
Лера почувствовала, как сердце у нее забилось стремительно и испуганно.
– Какую же технику? – поинтересовалась она, стараясь казаться невозмутимой и не сомневаясь, что ей это вполне удалось.
– Строительную, девушка, – улыбаясь, охотно объяснил второй, пошустрее. – С деньгами мы разобрались как раз, теперь и продолжим строительство! На законном, так сказать, основании.
– И что же вы собираетесь строить, можно поинтересоваться? – ослепительно улыбаясь в ответ, спросила Лера.
– Отчего же нельзя – конечно, можно! Спортивно-оздоровительный комплекс, другое в парках строить не дозволено.
– Что-о? – На этот раз она не смогла сохранить невозмутимость. – Это что же, интересно? Баню, бассейн?
– Нет, зачем, – вступил в разговор толстый. – Это у нас будет гараж. Небольшой, на двадцать машин. А при нем тренажерный зал – спортивно-оздоровительный.
– И вы уверены, что вам это разрешено? – снова спросила Лера.
– Совершенно уверен, – отрезал толстый. – А вы, видно, директор здешняя будете? С документами желаете ознакомиться? Милости прошу! – Он сделал широкий жест волосатой рукой. – У нас тут как раз офис через дорогу – соседи!
С этими словами он протянул Лере визитную карточку, на которой она, скосив глаза, прочитала мимоходом: АО «Мосинвестстрой», господин какой-то, генеральный директор.
– Непременно зайду, – кивнула Лера. – И не позже как послезавтра. А то потом, знаете ли, ограду будем устанавливать, хотелось бы выяснить все обстоятельства.
– С оградой погодите, – распорядился генеральный директор. – Звоните, заходите, какие проблемы? Мы солидные люди, не шпана какая-нибудь, любой вопрос всегда решим. Поехали, Григорий!
И, не обращая больше внимания на Леру, незваные посетители направились к своему «Лендроверу».
«Спортивно-оздоровительный гараж! – подумала Лера. – Этого мне только не хватало!»
Она понимала, что до сих пор ей везло. Даже то, чего она забыть не могла, – то, что произошло с Митей, – можно было считать везением по сравнению с тем, что могло бы быть. Земля в таких парках, как ливневский, была дороже золота; Лера до сих пор не могла взять в толк, как это им безропотно отдали такое богатство.
Она даже Митю об этом спросила, но он, по своему обыкновению, только улыбнулся.
– Наука убеждать, – сказал он. – Ты Цицерона читала? А Демосфена?
Демосфен был совершенно ни при чем, это ясно, но ничего более вразумительного Митя не говорил.
Поэтому Лера даже не слишком удивилась, услышав про гаражи. Смешно было только, что они назывались спортивно-оздоровительным комплексом, но и это было понятно. Видно, господин из «Лендровера» тоже побывал в организации с непроизносимым названием и отлично знал, как надо поименовать то, что строится в парке.
«И что теперь делать? – размышляла Лера. – Да мы бы лучше сами там гаражи построили – можно подумать, нам не нужны! Нет, не отдам, ни за что не отдам! Придется к Глушенко идти, – без особенной радости подумала она. – Сказать-то ничего не скажет, но едва ли обрадуется…»
То, что ей предстояло решить сейчас, не относилось впрямую к сфере безопасности, и Лера чувствовала неловкость оттого, что Глушенко будет заниматься проблемами ее выгоды и невыгоды.
Ей стало обидно чуть не до слез. И тут же она почувствовала, как поднимается в ней то, чего она иногда и сама в себе боялась: несмиримое упорство. Мама с детства ей говорила: «Лерочка, нельзя так, надо иногда уступать, ты же видишь, силы не равны…»
Вообще-то в последние годы Лера успела научиться идти на компромисс, но сейчас она не была уверена в том, что это надо делать. Что это за люди, насколько они сильны и влиятельны, не лучше ли сразу дать им понять, кто здесь хозяин?
В таком странном, задумчиво-упорно-сердитом состоянии Лера шла по дорожке, ведущей из дальнего угла парка к театру. Шла и сердилась на себя. Как раз тогда, когда надо было сосредоточиться и просчитать варианты, она почему-то не могла этого сделать из-за неожиданной и необъяснимой рассеянности!
После многодневной августовской жары утром наконец-то прошел дождь, и теперь в парке было прохладно. Солнце пронизывало аллеи длинными предвечерними лучами, Лера шла по мокрой песчаной дорожке под липами, и волосы ее золотились так, как будто последние солнечные лучи путались в них.
Она сама не понимала, отчего так тяжело у нее на сердце – неужели из-за дурацкого разговора черт знает с кем? Неужели из-за этого не замечает она, как неназываемо, пронзительно красив августовский парк, и старые деревья, и длинные корни их, выползающие на дорожку?
