на электрический стул.
Далее, на процессе по убийству Уит в Иллинойсе, недовольный стратегией назначенных ему адвокатов, Коулман попросил судью округа Лейк Фреда Гигера позволить ему самостоятельно защищать свои интересы, и это разрешение судья, хоть и неохотно, ему дал. Когда присяжные признали Коулмана виновным и оставалось только определить приговор, тот попросил судью вернуть ему адвокатов. Хотя прокурор Мэтью Ченси возражал, что у подзащитного была возможность воспользоваться их услугами, но он решил, что они для него недостаточно хороши, судья Гигер удовлетворил просьбу, сказав: «Я думаю, что мистер Коулман только сейчас проявляет здравый смысл».
Однако вмешательство адвокатов мало что изменило. Присяжные, после четырехчасового заседания, рассмотрев все обстоятельства дела, постановили, как и на других процессах ранее, что Элтон Коулман за свои преступления должен быть казнен.
После того как суды закончились, я интервьюировал Дебру Браун в тюрьме. Не знаю, была ли она умственно отсталой – это не моя сфера, – но мне она показалась очень пассивным, покорным человеком, на которого мог бы оказать влияние кто угодно – хоть Элтон Коулман, хоть мать Тереза. Это подтвердило мою теорию, сформировавшуюся еще в процессе розыска. Ее отношения с Коулманом были практически как у рабыни с хозяином. Самостоятельно такая женщина точно ни за что не смогла бы воспротивиться Коулману или сбежать от него, когда ситуация вышла из-под контроля, став слишком пугающей. Еще больше она боялась навлечь на себя его гнев.
Пока они находились в бегах, я предложил упомянуть в прессе о том, что мы считаем Браун его жертвой и что риск для нее неуклонно растет. Так мы хотели ее убедить, что вины на ней нет и она должна обратиться в полицию ради собственного блага. Если бы их не удалось тогда поймать, мы применили бы эту стратегию еще более настойчиво.
Хочу здесь добавить, что хотя жертвы-сообщники бывают разными, Дебра Браун являлась все-таки скорее сообщницей, чем жертвой. В конце концов, эта женщина прижимала к земле перепуганную девочку, пока любовник ее насиловал. С другой стороны, говоря, например, о Патти Херст, которая грабила банки вместе с Симбионистсткой армией освобождения после того, как ее похитили и промыли ей мозги, если не учитывать ее собственных утверждений о пребывании под замком и изнасилованиях, я бы настаивал, скорее, на виктимизации, нежели на подчинении. Женщина вроде Карлы Хомолки, жены канадского убийцы и садистического насильника Пола Бернардо, которая помогала мужу в его преступлениях, описанных в нашей предыдущей книге, «Путешествие во тьму» (Journey Into Darkness), включая смертельную дозу наркотиков и изнасилование его собственной младшей сестры, находится где-то посередине спектра: она и жертва, и преступница.
Это не означает, что любая женщина, вступившая в контакт с Элтоном Коулманом или Полом Бернардо, рисковала стать жертвой-сообщницей. Тут важнее ее собственная личность, нежели личность преступника; мы все делаем собственный выбор. Когда я выступал по радио на Западном побережье в ходе книжного тура, в эфир позвонила обеспокоенная женщина, которая утверждала, что ее дочь познакомилась с убийцей, уже отсидевшим один срок и ждущим нового приговора, Гленом Роджерсом, которого удалось поймать в ходе автомобильной погони в Кентукки в 1995 году и который из-за своих неуемных аппетитов и взрывного темперамента стал универсальным подозреваемым по практически всем нераскрытым убийствам на сексуальной почве на юге и юго-западе.
Рождерса держали в заключении, но даже мысль о том, что ее дочь знакома с ним, приводила мать в ужас.
– Какова вероятность, что он убьет мою дочь? – спросила она меня.
Я ответил:
– Видите ли, причина того, что ваша дочь не пострадала и с ней не произошло ничего плохого заключается в том, что она, видимо, отнюдь не пассивный человек, правильно?
– Да, так и есть, – ответила женщина.
– Наверняка она настойчивая, агрессивная и импульсивная, так?
– Совершенно верно, – подтвердила женщина, как будто я провидец.
– Чем она занимается? – спросил я.
– Держит бар.
Я ответил:
– Давайте посмотрим. Она умеет позаботиться о себе. Контактирует с большим количеством людей. Не позволяет, чтобы ей вешали лапшу на уши. Поэтому такие парни – вроде Роджерса, – даже если и знакомятся с ней, не могут подчинить ее себе, доминировать. В жертвы Роджерс выбирает людей, которых может контролировать: неуверенных, с низкой самооценкой, переживших развод или другую психологическую травму. Преступники отлично умеют разглядеть таких женщин, они словно чувствуют их на расстоянии.
Точно так же, как мы говорим родителям, что лучшим оружием против растлителей малолетних является внушение детям уважения к себе, я сказал своей радиоаудитории, что преступники на сексуальной почве выбирают жертв, которые лишены ощущения собственной ценности – тех, кого могут подчинить, использовать для своих целей, отделить от семьи, друзей и человеческих ценностей.
Элтон Коулман нашел все, что ему требовалось, в Дебре Браун.
Браун сильно отличалась от Одри Хилли или Стеллы Никелл. Не думаю, что она сама пустилась бы в подобный расстрельный поход. Но означает ли это, что она не представляет опасности? Не обязательно. Люди вроде Элтона Коулмана всегда находят таких, как Дебра Браун. Я не устаю повторять, что насилие зависит от ситуации. Например, тот факт, что растлитель малолетних образцово ведет себя в тюрьме, не является гарантией того, что он не возьмется за старое, как только его выпустят на свободу и у него появится такая возможность. Точно так же и Дебра Браун – сама по себе она «безопасна», но не испытывает раскаяния, и я не уверен в том, что, окажись рядом с ней опять человек вроде Элтона Коулмана, она не вернется на прежнюю стезю. Коулманом двигали ярость и сексуальная обсессия, а ею – стремление подчиняться и следовать за другим человеком по жизни, вне зависимости от того, насколько жуткое направление он выбирал.
Они оба, каждый по-своему, отражают в моем представлении то, что философ Ханна Арендт называла «банальностью зла». Каждый из них сделал выбор, и, вне зависимости от моего анализа поведения Коулмана и интервью с Браун, я убежден, что они не предавались моральным терзаниям и не боролись с собой. И это, на мой взгляд, является основной причиной того, чтобы больше не давать Элтону Коулману и Дебре Браун возможности выбора, пока они живы.
* * *
Будучи добропорядочными гражданами, мы все, сталкиваясь с человеком, способным на убийство, чувствуем инстинктивное отвращение. Обстоятельства преступления не имеют для нас значения. Но для профессионалов, занимающихся криминологическим анализом, обстоятельства, несмотря на то же самое отвращение, очень важны. В ФБР мы подразделяем тех, кто совершил убийство не единожды, на три категории: серийный, массовый и цепной, или «запойный». И у каждой категории имеется собственный набор мотиваций, которые мы смогли изучить.
Но сначала определения.
Серийный убийца – тот, кто убивал как минимум трижды, и между убийствами проходил так называемый период охлаждения. Этот период может продолжаться несколько дней, недель, месяцев, даже лет. Бывает, что он длится лишь пару часов. Но здесь важно то, что каждый эпизод эмоционально отделен от других.
Массовый убийца убивает четыре или более жертвы на одной локации в ходе одного эпизода. Локацией может быть здание с многочисленными комнатами, а эпизод может продолжаться минуты или часы, но убийства относятся к единому эмоциональному опыту.
Цепной, или «запойный», убийца, – тот, кто убивает на двух или более отдельных локациях, но без эмоционального охлаждения между эпизодами. Убийства, соответственно, происходят в короткий отрезок времени, хотя и у серийного убийцы период охлаждения может сокращаться, и фактически он станет действовать быстрее цепного.
Большую часть своей карьеры я ловил и изучал серийных убийц, потому что, честно говоря, именно их приходится выслеживать дольше всего и изучать максимально тщательно, чтобы вывести из игры. Мы все знаем их имена: Тед Банди, Джон Уэйн Гэси, «Сын Сэма». Клиффорд Олсон и Майкл Росс. Серийные убийцы внушают такой ужас, что их влияние на общество непропорционально реальной численности, и они навсегда укоренились в нашем коллективном бессознательном. Однако два других типа убийц тоже необходимо хорошо понимать. В делах, которых мы успели коснуться в этой книге, – Томас Уотт Хэмильтон (убийца из Данблейна), Джон Лист и Уильям Брэдфорд Бишоп-младший, – относятся к массовым убийцам. Коулман и Браун – цепные, или «запойные», поэтому, думаю, именно с этой категории логично будет продолжить.
Один тот факт, что серийных убийц называют серийными, означает, что определенного успеха они уже добились и по мере
