— В таком случае, я внесу небольшое уточнение: я должна быть в курсе твоих проблем. Потому что для меня это очень важно. И ты не отмахиваешься от моих вопросов, а отвечаешь на них. И это тоже не обсуждается.
— Это значит, что ты попробуешь? — тихо спросил Артур.
— Что именно?
— Начать всё сначала. Я понимаю, что виноват, и готов ждать сколько потребуется…
— Нет уж, — тут же отказалась я, приложив палец к его губам. — Начинать всё сначала мы не будем. Я предлагаю продолжить, и ни в коем случае не допускать прежних ошибок. Учитывая твой упрямый характер, нам и новых будет хватать за глаза.
— Мой упрямый характер? — Артур возмущенно приподнял брови. — В тебе упрямства не меньше! И за последние три месяца я в этом убедился как никто другой.
— Ты действительно хочешь поговорить об этом в данный момент?
— Хочешь знать, чего я хочу? — спросил он, коварно улыбаясь, и не дожидаясь ответа, прильнул к моим губам нежным поцелуем.
33-1
Юлия. Три недели спустя
— Так, парень, тебе не кажется, что ты там уже засиделся? — спросил Артур, поглаживая мой живот. — Пора бы уже на свет показаться.
Я прыснула, глядя на его серьёзное лицо. Видели бы сейчас своего строгого босса сотрудники. Мы стояли возле его машины и прощались. По сложившейся в последнее время закономерности, я каждое утро провожала его на работу. Вставала я теперь с петухами, а то и раньше, потому что спать становилось всё неудобнее.
Малыш толкнулся в ответ, вызывая у своего папочки улыбку.
— Это тебе ответ за «парня», — проговорила я со смешком.
В вопросе пола ребёнка у нас всё так же не было согласия. Артур уверял меня, что будет пацан, я же на подсознательном уровне представляла себе девочку — нашу маленькую сияющую жемчужинку. И хоть мы приходили к общему мнению, что ребёнок любого пола это хорошо, главное — здоровый, но у Артура часто в разговоре проскакивало обращение к сыну. Даже если он был прав и наш первенец будет мальчик, я была не против. Главное, что сейчас это было единственное разногласие между нами.
— Парень будет, вот увидишь! — невозмутимо отрезал Артур. — С мамиными голубыми глазами ему от девчонок отбоя не будет.
— Главное, чтобы был не такой упёртый как папа!
— Это мы ещё посмотрим! Быть упёртым не есть плохо. Иначе, как он девчонок добиваться будет?
— Хитрить, как папа будет.
— Папа рассчитывал, что женится на маме, как только она в его дом переедет. А она до сих пор дату откладывает, — недовольно заворчал он.
— Артур, ну какая мне сейчас свадьба? — рассмеялась я. — В роддом со дня на день. Если ты помнишь, я вообще рассчитывала, что у мамы останусь вплоть до рождения малыша. Всё-таки у меня там работа была.
— Конечно, помню. Пришлось немного подсуетиться, чтобы тебя вызволить.
— О чём ты? — не поняла я.
Его губы расплылись в коварной улыбке.
— Не задумывалась, почему декретница, на месте которой ты работала, вышла на работу раньше срока?
— Так это ты постарался? — Удивлённо распахнула глаза.
— А кто же ещё? — важничал Артур, довольно улыбаясь. — От лучшего частного садика в городе, грех отказываться. Впрочем, она и не стала.
— Ну, ты даёшь, — поражённо выдохнула.
— Я почему-то думал, что ты догадывалась.
— Даже предположить не могла. Ты сумасшедший… — мне почему-то хотелось смеяться во весь голос.
— А что мне оставалось делать, когда ты такая упёртая? — он обнял меня, проводя носом по моей щеке. — Пришлось идти в обход и устранять препятствие.
Затаилась, теряясь в ощущениях от его близости.
— Артур, ты опоздаешь, — напомнила ему, спустя время.
Но отпускать меня не спешили. Пока моя шея покрывалась мурашками от его теплого дыхания, я боролась с желанием прижаться к нему ещё ближе. Мы ещё не были близки с момента перемирия. Врач не рекомендовал. Поэтому, когда ласки Артура выходили за грань моей терпимости, я всегда подшучивала над ним: «Секс только после свадьбы», причём в любых его вариациях.
— Я вот думаю, может ну её, эту работу? Вдруг я уеду, а у тебя роды начнутся? Надо бы взять небольшой отпуск, или поработать некоторое время удалённо, — принялся размышлять он вслух.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я уже большая девочка, не переживай. И разговаривать умею, и знаю, как нашего водителя зовут. Так что без проблем приеду в роддом.
Нет, я была вовсе не против заботы Артура, но в последнее время она становилась всё более удушающей. Во всём должна быть мера.
Потянулась к его губам, касаясь их лёгким прощальным поцелуем.
— И это всё? — Артур так и не разжал объятий, когда я попыталась отстраниться. — Так не пойдёт…
Ладонью он сжал мой затылок и поцеловал снова. Только на этот раз, как он любит — требовательно и напористо, заставляя меня задыхаться и трепетать в его руках.
— Вот теперь я поехал, — с хрипотцой прошептал он мне в губы и отстранился.
— Садист, — выдохнула со стоном. Вот знает же, что нельзя, и дразнится.
— Кто бы говорил, — ухмыльнулся Артур и открыл дверь машины. — До вечера.
— До вечера, — ответила с улыбкой, чувствуя, как в груди восходит моё личное солнце.
Он сел в машину, но не спешил отъезжать, наблюдая, как его «уточка» семенит к крыльцу. И я почти успела дойти, как почувствовала нечто странное — сначала по одной ноге, а затем и по другой, тоненькой струйкой потекла тёплая влага. Застыла, опуская голову, и в первые секунды даже не поняла, что происходит. Не могла же я писать и не контролировать это? Но спасибо курсам, сориентировалась быстро.
Спокойно, Юля, так бывает, что воды у рожениц отходят раньше схваток. Обхватив живот ладонями, я повернулась к автомобилю Артура. Наверное, мои глаза сейчас походили на большие блюдца, потому что наш папочка незамедлительно вышел из салона и, направившись ко мне, тревожно спросил:
— Что такое?
— Артур, началось … — пискнула взволнованно, боясь даже шагу сделать и искренне радуясь, что он ещё не успел уехать.
Надо же, а я только что уверяла его, что большая девочка!
33-2
— Всё хорошо, Юль. Сейчас поедем в больницу. — Он ободряюще сжал мою руку, и параллельно набирал номер врача. — Где болит?
— Пока нигде, — я всеми силами старалась взять себя в руки, и не паниковать. Господи, миллионы женщин рожают, и я уж как-нибудь справлюсь!
Слушала, как Артур говорил по телефону под бешеный стук собственного сердца и глубоко дышала. Как же хорошо, что мой мужчина рядом!
— Уже выезжаем, — он сбросил вызов, и обнял меня за талию. — Ты как? До машины дойдёшь?
Я кивнула. Не отпуская живот ладонями, я осторожно пошла к машине. Артур шёл в ногу со мной, продолжая меня придерживать.
— Я тебе сиденье намочу.
— Нашла о чём думать! Садись, Юля.
Он помог мне забраться в салон и быстро сел рядом. Опустил мне спинку кресла пониже и быстро выехал со двора.
— Что сказала Наталья Николаевна?
— Что скоро подъедет и будет ждать нас в клинике.
— А ты останешься со мной?
— Разумеется, Юля, — ободряюще улыбнулся Артур. — Всё будет хорошо. Меньше переживай и думай о нашем первенце.
— Кажется у меня сейчас живот чуть-чуть потянуло. Или бок. Не поняла толком.
— Это наш малыш папку послушался и спешит на волю. Кстати, сегодня же двадцать четвёртое! У моей бабушки в этот день был день рождения.
— Здорово, — не могла не улыбнуться, немного отвлекаясь. — Будет девочка, назовём её Марией.
— А будет мальчик, назовём его Владиславом, — тут же добавил он.
Сейчас у Артура в живых не было ни одного родственника, по крайней мере на родине. Бабушка умерла, когда он был ещё студентом, именно она его и вырастила, а родителей он и не помнил толком. Мать была в разводе, когда уехала заграницу в отпуск, оставив трёхгодовалого Артура с бывшей свекровью. А через две недели так и не вернулась. На курорте она встретила местного мужчину, влюбилась и осталась жить с ним. Сначала ещё звонила домой, спрашивала о сыне, а потом вышла замуж и совсем пропала. Отец, с которым Артур всё же виделся, когда тот изредка навещал мать, умер рано. Артуру тогда было шесть. Бабушке пришлось побегать по инстанциям, чтобы оформить опеку над внуком.
