Омер начал восстанавливать завоеванные земли, и очень скоро разгорелась еще одна война. Теперь уже Территориальная. Империя вступила в противоборство с Дроками, тесня их все дальше на северо-запад. В этой войне Омер сумел подавить начинающееся в армии недовольство. Верхушке вооруженных сил щедро раздавались земли, освобожденные от лесных жителей. Обычные вчерашние вояки сами становились владетелями и по количеству подаренных в вечное пользование наделов нередко превосходили исконные феодальные владения юга. По северным границам в спешном порядке возводились замки, основывались деревни. Дроки не могли сопротивляться людской массе, сводившей под корень их привычную среду обитания, и откатывались все дальше к Триалетскому хребту. Людское вторжение замедлилось, лишь дойдя до истоков Черной реки, бравшей начало в безбрежных болотах. Здесь не за что было воевать: земля никуда не годилась, климат был никакой, и захватчики схлынули, занявшись обустройством и укреплением отвоеванных территорий.
Больше, вплоть до самой своей смерти, Омер Первый ничем себя не проявил. По крайней мере, достойным занесения в хроники. Одно про него известно точно: был он очень плодовит и оставил после себя огромный выводок, что питал и питает верховную имперскую власть до нынешних дней.
Следующий цикл завоеваний, получивший название войн Юга и Севера, случился уже при детях Омера Завоевателя. Трон унаследовал Гронт, прозванный Строителем, а расширением территорий занялись его младшие братья: Бакст, поведший легкую кавалерию на юг к Мокрым горам, и Солл, отправившийся с панцирной пехотой к Северному морю.
Обратно ни тот ни другой не вернулись. Вызвано ли это было разногласиями при дележе наследства или какими-либо другими причинами — неизвестно.
Тем не менее империя продолжала расти и мужать. Сгинувшие в походах братья императора Гронта прирезали такие куски территорий, что на их освоение понадобилось не одно поколение мерианцев.
Все это время впоследствии получило название Темного. И продлилось оно вплоть до восшествия на трон Омера Восьмого, больше известного как Святой. Именно в период его правления расцвела и стала главенствующей вера в единого Творца. До этого в империи существовало множество культов и учений, впоследствии отнесенных к языческим. Идолопоклонство начало сурово искореняться. А для продвижения учения в массы и его закрепления был создан Орден Света. Вступавшие в этот Орден отрекались от всего мирского и навсегда посвящали себя борьбе с ересью. Но желающих действительно посвятить себя продвижению учения Творца в массы оказалось поначалу очень мало. Омер Святой нашел выход из этого тупика. По всей стране начали возводиться Обители Света, куда брались на воспитание сироты или крестьянские дети, которые просто покупались у родителей. Необходимое количество отпрысков благородных семейств среди обучающихся обеспечивалось дарованием определенных льгот тем, кто отдавал своих детей на воспитание в монастыри. Так Омер Святой, правивший достаточно долгое время, получил необходимую силу, которая быстро подавила остальные вероучения. Но все-таки паладинов Ордена Света оказалось недостаточно для полного искоренения ереси. Решил эту проблему внук Омера Святого Омер Девятый. Он не получил никакого прозвища. Вернее, этот император имел их столько, что одно перечисление оных составило бы приличный том. И все потому, что он придумал и создал еще один инструмент веры — Орден Кающихся.
Вот этим-то было позволено все: лгать, блудить, участвовать в оргиях… поговаривали даже, им было дозволено убивать. И не только какую-нибудь шваль, на что имперская власть всегда смотрела сквозь пальцы, но и представителей самой власти. Подчинялись Кающиеся Магистру Ордена, который отчитывался в своей деятельности непосредственно императору. Такая вседозволенность поначалу породила массу злоупотреблений, пока на должность магистра императоры не стали назначать паладинов из Ордена Света. Этим были решены сразу две задачи: контроль над Кающимися и установление жесткой дисциплины в самом Ордене, поскольку воспитанные в Обителях Света являлись истинными фанатиками веры и их было невозможно уговорить или тем более подкупить. После первого же назначения в Ордене Кающихся прошла жестокая чистка, в результате которой бесследно исчезло большое количество членов Ордена, уверовавших в безнаказанность и вседозволенность, сам же Орден занялся исключительно тем, для чего и предназначался, а именно защитой власти».
Кир закрыл книгу. За окном практически стемнело, и читать стало совершенно невозможно. Он еще раз поглядел на название. «История империи» Рахи Меронский. Мерон, Мерон… кажется, это где-то далеко на Севере, в Зангаре, на границе с Владением шелтов. Далеко же занесло этого Рахи… Да и писание его не совсем похоже на официальные источники. Даже интересно, как могла такая книга уцелеть? Тот же Орден Кающихся должен был позаботиться о том, чтобы не то что книга, само упоминание о Рахи-историке исчезло из людской памяти. Странно, что такой документ сохранился у Банна. Хотя у Банна имелось много чего интересного… Кир жил в этом уединенном поместье уже довольно долго. Давно настал Холодный Сезон, виноградники практически сбросили листья, а те, что еще сохранились, багровели на фоне заиндевелых холмов. Озеро, где Кир когда-то отводил душу, по утрам и вечерам покрывалось тонким ледком, который не всегда успевал таять под лучами тусклого Сиба. На воздухе Кир теперь проводил ровно столько времени, сколько требовалось, чтобы обежать пару раз по внутреннему периметру ограду. Потом, до завтрака, он был свободен и посвящал это время чтению, как и в предвечерние часы. Читать Кир, кстати, научился на удивление быстро. Что, по словам все того же Банна, говорило о хорошо забытом умении складывать буквы в слова. Банн же заметил, что блок, которым «осчастливили» Кира при продаже в рабство, слабеет, и не исключено, что ему еще предстоит вспомнить все.
На радость Кира об обретении памяти наставник прореагировал достаточно странно.
— А может, и к лучшему, что тебе так и не удастся припомнить свою прошлую жизнь, — ответил он на недоуменный вопрос Кира.
— Но почему?!
— Кто его знает, что там случилось, — глянул исподлобья в сторону ученика Банн, раскуривая неизменную трубку. — Иногда гораздо лучше находиться в полном неведении и начать новую жизнь с чистого листа. Я бы, например, с удовольствием забыл многое, но, увы…
Кстати, Банн так и не сказал: для чего готовят Кира и кто такой этот таинственный Дерек, облагодетельствовавший простого аренного раба?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
