Мысль об этом заставила Наташу похолодеть. Ведь она знала совсем другого Никиту – который писал о необыкновенной любви литератора Сойманова, о любви, которая может сравниться только со смертью, потому что ничего другого, более неизбежного и сильного, в мире не существует...
«Нет, Никита хороший... – беспомощно сжала Наташа под столом руки. – Клюев сказал – он так влюблен в Катю, что и конца света не заметил бы!»
Наташа снова перевела взгляд на сцену.
Катя ловко жонглировала цилиндром и тростью, временами срывая аплодисменты и одобрительные выкрики зала. Потом отодвинула стул и вновь принялась отбивать ногами чечетку – задорная улыбка не покидала ее лица.
Словно тяжелый камень лег Наташе на грудь, и она вдруг почувствовала, что не сможет сейчас говорить с Катей.
– О, мне пора! – взглянув на часы, поспешно воскликнула она. Бежать, скорее бежать отсюда!
– Как, уже? – лениво произнес Рома. – Еще ж не вечер...
– Нет-нет, я совсем забыла, что меня ждут.
– Кто он, тот счастливчик, к которому спешит богиня Ф-флора? – повел осоловелыми глазами Клюев. – Муж, что ли? У богини не может быть муж-жа, потому что... потому что она богиня!
– Клюев, перестань, – толкнула Диму Сима. – Вечно ты нас позоришь! А ты, Наташ, оставалась бы... В самом деле, посидим еще, поболтаем... Катя скоро закончит свой номер и вернется к нам...
– Не могу! – покачала Наташа головой. – Вот что, Роман... Извинитесь за меня перед Катей – ну, за то, что я убежала, не попрощавшись с ней. Вот мой телефон... – она положила перед ним листок, – пусть она позвонит мне, если сможет.
– Ладушки, – равнодушно произнес Рома и засунул листок в нагрудный карман. – Будет сделано...
Наташа сквозь мерцающую полутьму стала пробираться к выходу, думая про себя: «Интересно, что они обо мне подумали? Впрочем, какая разница! Ужасно, это было ужасно... Кажется, я узнала сегодня вполне достаточно. Но лучше бы я ничего не знала! Теперь оставить все это вот так, как сейчас, уже нельзя...»
Она выскочила на улицу – ледяной воздух ударил ей в лицо, обжег и без того пылающие щеки. Часы показывали половину двенадцатого. И в этот момент зазвонил Наташин сотовый.
– Алло! – вздрогнув, выхватила Наташа из кармана трубку.
– Ты где? – недовольно спросил Макс.
– Я? Недалеко от Смоленской...
– До тебя невозможно дозвониться.
– А, это потому, что мы сейчас сидели в подвале. Слишком глубоко – потому и связи не было! – догадалась Наташа.
– Что ты такое говоришь, Наталья Алексевна... В каком еще подвале? Ты меня пугаешь!
– Господи, Макс, все в порядке! Это ночной клуб, я там была с друзьями...
– С какими еще друзьями? – удивился Макс. – С Миркой Подкопаевой, что ли?
– Нет, с Викой Абрамовой... – нашлась она. – Макс, мне не нравятся твои расспросы. Я... я пока еще свободный человек!
– Ладно, свободный человек, жди, где стоишь. Через пятнадцать минут подъеду. Не могу же я допустить, чтобы моя невеста возвращалась домой по ночным улицам одна...
* * *
– Какая же ты вредина! – с укоризной произнесла Наташа, стоя над американской агавой. Только что она пересаживала растение из треснувшего горшка в новый – и теперь рассматривала свои исколотые руки. По краям длинных листьев у агавы располагались острые шипы.
Наташа достала с полки йод, капнула на царапины.
– Ой-ой-ой, как же щиплет... – сморщилась она.
Потом выглянула в зал – ни одного посетителя в ее отделе, лишь перед прилавком Вики Абрамовой стояла небольшая очередь.
Тогда Наташа пробралась в свой любимый уголок, спрятанный ото всех завесой лиан, и достала из кармана телефон.
– Ну, сейчас или никогда... – прошептала она и дрожащими исколотыми пальцами принялась нажимать кнопки. В конце концов, она совершает доброе дело, открывая Никите Рощину глаза на его неверную возлюбленную!
– Алло! – тут же отозвался он.
Услышав его голос, Наташа зажмурилась и едва не заплакала.
– Алло, вас слушают, говорите!
У Никиты был необыкновенный голос – не тихий и не громкий, не бас и не тенор... Что-то было в нем непонятное, завораживающее, что проникало Наташе прямо в душу и заставляло ее сердце сжиматься. Или она была так влюблена, что даже голос Никиты казался ей особенным?
– Алло...
«А если мое известие убьет его? – испугалась вдруг Наташа. – Нет, он, конечно, не похож на хрупкого неженку, но он ведь так любит Катю... Или он будет мне благодарен – ну, за то, что вовремя открыла ему глаза...»
– Гусев, ты, что ли?.. – нетерпеливо закричал в трубку Никита. – Балда, тебя совсем не слышно! В общем, так – в половине восьмого жду тебя на «Лубянке», в центре зала... Не вздумай опаздывать, я тебя долго ждать не буду! Все, пока, лысый черт...
Наташа услышала короткие гудки.
Она с изумлением посмотрела на свой телефон. «Лысый черт...» А, Никита, наверное, решил, что говорит с Сергеем Гусевым, своим другом! Значит, в полвосьмого он будет ждать его на «Лубянке»... И тут же Наташа решила, что сама придет на эту встречу – в конце концов, разговор лицом к лицу лучше, чем просто телефонный донос на Катю.
Она отпросилась с работы пораньше и сразу же помчалась в парикмахерскую – ей так хотелось выглядеть красивой, что она решила сделать новую прическу. Наташа и не помнила, когда в последний раз посещала это заведение.
– Постричь? – любезно спросила ее парикмахерша.
– Нет-нет, сделайте мне укладку... Что-нибудь попышнее! – у Наташи перед глазами стояла роскошная грива Кати Стенич.
– Уложить?.. – задумалась парикмахерша. – С такими волосами будет трудно что-то сделать...
– Но другие как-то умудряются! – с отчаянием произнесла Наташа, отчетливо видя перед собой образ своей соперницы.
– Вот именно – другие. У вас длинные, прямые, гладкие волосы... По опыту знаю – такие не будут держать завиток.
– Да вы хотя бы попробуйте!
– Ладно, желание клиента для нас – закон... – пожала плечами парикмахерша.
Через час Наташа вышла из салона – с кудрявой гривой волос, эффектно разметавшейся по плечам. На прическу ушла тройная порция средств для укладки – всевозможных муссов, пенок, закрепителей и лака...
Наташа не успела толком себя рассмотреть – времени было в обрез, но, кажется, получилось неплохо. Затем она побежала в универмаг – ее решение выглядеть при встрече с Никитой настоящей женщиной было непоколебимым.
Она купила себе маленькое черное платье – почти такое же, какое она видела на Кате Стенич. Потом настала очередь сапожек на высокой шпильке... Стоили они безбожно дорого, но пути назад не было. И, кроме того, поджимало время. Наташа переоделась в туалете универмага, и там, у большого зеркала, нанесла на веки густые темные тени и обвела рот алой помадой – тоже как у ее соперницы.
