Итак, господа, на этот вечер достаточно. Мы углубимся в вопросы удовольствия, смерти, рождения, во все это в следующие субботу и воскресенье. После этого, к сожалению, мы должны будем расстаться.
Шри-Ланка, третья публичная беседа
15 ноября 1980
У нас есть только эта беседа и завтрашняя, поэтому мы должны сделать лишь краткий обзор, и у нас нет возможности углубиться во все детали того, о чем мы собираемся поговорить. Но я уверен, что вы заполните пробелы.
Как мы сказали в прошлую субботу и воскресенье, человек должен научиться искусству слушания, искусству видения и искусству обучения. Слушание не означает интерпретирования того, что вы слышите, в соответствии с тем, к чему вы привыкли, и так, как легче для вас; это, пожалуй, — попытка разобраться, и не только в том, что говорит выступающий, но и слушание собственных мыслей, собственных эмоций, своих собственных реакций; не попытка их подавления, а просто наблюдение за ними. Слушание играет очень важную роль, если вы хотите слушать и достаточно серьезны для того, чтобы делать это очень внимательно, терпеливо и спокойно.
Так же, как мы говорили, искусство видения означает видение не только вашими глазами, не только визуальное восприятие, но также видение того, что лежит за словами, чтение между строк того, что есть на самом деле, ведь слова — это не реальность. Описание горы — не гора; текущая река со всей ее жизненностью видения означаетпокосерьезны для того на попытка их подавления привыкли и что вам легко, не пожалуя и водным объемом, это — река, но слово «река» не является тем, что живет. Итак, наблюдение должно быть очень острым, очень аккуратным, внимательным. Искусство обучения также очень сложное дело. Искусство слушания, искусство видения и искусство обучения. Мы привыкли накапливать знания, знания, полученные через опыт, память, отложенная в мозге; и мы постоянно функционируем, учимся внутри этого поля известного. Известное — это прошлое, которое изменяется настоящим и продолжается в будущее. Мы постоянно функционируем внутри этой области, внутри этого поля и обучаемся через действие, через опыт, накапливаем его как память и функционируем, искусно или нет, опираясь на эту память. Это то, что постоянно делает наш ум. Исходя из известного — знание, действие, обучение и, исходя из этого — обучение, накапливание большего. Это тот цикл, в котором мы постоянно функционируем. Если вы понаблюдаете за этим, то увидите, что это очевидный факт. Однако существует совершенно другой вид обучения — обучение, которое не является накоплением. Это — то, во что мы должны углубиться в наших беседах сегодня и завтра.
Как мы говорили, мы читаем книгу, которая является нами. Мы, каждый из нас, являемся всем тем, чем является человечество, то есть печалью, удовольствиями, желаниями, тревогами, болью, страхами, национальностями, культурами. Все это есть в этой книге, в книге, которая есть мы. Эта книга не отлична от нас. Мы есть эта книга. И я думаю, что очень важно — если мне можно на это указать — понимать это. Понимать, что то, что вы читаете — это вы; что вы не отличаетесь от того, что вы читаете, и если вы интерпретируете то, что читаете, согласно вашему желанию, согласно вашему удовольствию или страху, то вы совершенно не читаете эту книгу. Этот страх, эта тревога, это страдание являются частью вас. Итак, если человек хочет читать эту книгу по-настоящему, то он должен видеть, что наблюдающий, читатель, является тем, что он читает. Мне интересно, понимаете ли вы это? Наблюдающий есть наблюдаемое. Мыслящий — это мысль. Без мысли не существует мыслящего. Это факт. Тот переживающий, который думает, что он должен переживать, и то, что он переживает — это переживающий. Однако большинство из нас думают, что мысль отделена от мыслящего, поэтому мыслящий всегда пытается контролировать, подавлять мысль и т. п. Когда человек действительно видит, что мыслящий — это мысль, тогда разделение между мыслящим и мыслью прекращается, и, следовательно, прекращается конфликт. Он надеется, что мы можем погрузиться в это, что вы не просто слушаете беседу, некий набор слов, а, пожалуй, что мы вместе идем по одной тропе, тем же шагом, с тем же спокойствием и сомнением. Итак, мы можем погрузиться в это, углубиться в то, что не существует разделения между мыслящим и мыслью. Мысль создает мыслящего, и она же отделяет мыслящего. После этого мыслящий становится хозяином, который контролирует мысль. И этот контроль, это подавление, эта дисциплина мысли осуществляется мыслящим, которого создала мысль. Следовательно, мысль является мыслящим.
Итак, если это ясно, то разделение между мыслящим и мыслью отсутствует. Там, где есть разделение, должен быть конфликт. Это закон. Он имеет место в разделении между мусульманами и индуистами, одними буддистами и другими, в разделении между католиками и протестантами и т. д. Там, где есть национальное или религиозное разделение, там должен быть конфликт. Наши умы привыкли к конфликту; с момента нашего рождения и до нашей смерти идет постоянная борьба, постоянное сражение внутри самого себя и снаружи. И если человек, не на словах, не интеллектуально, а фактически осознает, что мыслящий есть мысль и что не существует разделения между этими двумя, то он начинает понимать природу конфликта и окончание конфликта.
Этим вечером мы должны углубиться в вопросы желания, удовольствия, страдания и, если у нас хватит времени, то также в то, в чем состоит весь смысл и значение смерти. Тот человек, которого всерьез заботит человечество с человеческим страданием, с человеческим конфликтом, человеческим насилием и всеми теми мучениями, через которые за свою жизнь проходит человек, должен глубоко исследовать природу и структуру желания. В нашей жизни желание играет огромную роль. По мере того, как мы растем, желание изменяется, меняются его объекты; однако желание есть желание, будь то желание машины, женщины или желание достичь бога, достичь просветления. Не существует возвышенного и низкого желания, есть лишь желание. Мы движемся вместе? Мы понимаем друг друга? Итак, мы собираемся очень внимательно изучить природу желания. Потому что в нашей жизни желание с его волей является постоянной движущей силой. Желание — это воля. Воля — это итог желания; и мы действуем, функционируем с помощью воли: «я должен» и «я не должен». Эта постоянная активность воли является сущностью желания. Верно? Можем мы продолжать? Итак, вместе мы собираемся изучать и учиться, учиться, а не просто повторять, учиться по мере нашего исследования и продвижения. Вы понимаете, что я имею в виду?
Мы собираемся посмотреть внутрь желания. И в этом взгляде внутрь желания вы начнете видеть, прозреете внутрь его природы. Когда у вас будет прозрение, понимание желания, тогда уже более не будет нужды в том, чтобы повторять структуру желания, которое станет просто словом. Я ясно выражаюсь? Нет? Если это не совсем ясно, то нужно поговорить об этом еще, прежде чем погружаться в это. Когда вы разглядываете, изучаете часы, разбираете их, видите, как они работают, вы обучаетесь тому, как работают часы. Это обучение тому, как работают часы — не просто память, вы поняли, как они работают, когда ходят. Верно?
Итак, мы смотрим внутрь желания. Вы знаете, что такое желание. Большинство людей знают это. Желание и нежелание. Во-первых, что есть это желание, которое играет такую значительную роль в нашей жизни? Большинство религиозных групп, монахи, представляющие различные религиозные направления, всегда советовали подавлять или преобразовывать желание. Они говорят, что если вы служите богу, то у вас не должно быть мирских желаний, вы не должны желать женщины, мужчины и т. д. Это всегда было процессом подавления, подчинения желания. Мы не подавляем, не избегаем и не преобразуем его. Мы исследуем природу желания. Мы не делаем ни малейшей попытки избежать его, мы не пытаемся смотреть на него с целью от него убежать. Мы вместе собираемся проникнуть внутрь природы и структуры желания. Пожалуйста, поймите это. Мы не подавляем его, мы не избегаем его, и мы не пытаемся судить о нем разумно. Мы просто очень внимательно исследуем, что есть желание. Если вы понимаете его природу, тогда не будет возникать вопросов по поводу его подавления, вопросов о том, как его избежать, или о том, чтобы разумно в нем разобраться. Это ясно? Итак, мы спрашиваем: «Что есть желание?» Очевидно, что слово — это не чувство, не реакция. Следовательно, нам должно быть ясно, что когда мы используем слово «желание», само слово не является той реакцией, тем чувством, о котором мы говорим.
Это прекрасные цветы, не так ли? Вы знаете, в нашей жизни так мало красоты. В этой стране так много прекрасных деревьев, красивых облаков, чудесных цветов и орхидей. Мы никогда не видим их красоты. Мы слишком заняты своими собственными тревогами и проблемами, желаниями и беспокойством. Мы никогда не смотрим на закат и не наслаждаемся красотой света. Мы не только перестаем ценить внешнюю красоту, но также, по-видимому, лишь немногие из нас обладают красотой внутренней, той красотой, которая не зависит от вещей, от картин, от статуй или от заката, от дерева. Эта красота приходит только тогда, когда есть огромная любовь, сострадание, но не к чему-то, а само по себе. Но это — другая тема. Хотя без глубокого чувства красоты вы никогда не сможете прийти к тому, что есть истина.
