Автор побежал на почту и послал в Веселоярск телеграмму, состоящую из одного слова: "Еду!"
Скажем прямо: телеграмма эта не была такой уж исторической, - никто не обратил на нее внимания, жизнь шла своим чередом, заводы выполняли свои планы, колхозы не забывали своих обязательств перед государством, труженики продолжали трудиться, бездельники и не думали что-нибудь делать, умные становились еще умнее, невежды еще основательнее углублялись в незнание и темноту. Будем реалистами: что такое Веселоярск, пусть даже это образцовое село, и что такое автор этого повествования, пускай даже он что-то там и понаписывал! Есть вещи во сто крат важнее, о них и заботятся те, кому надлежит.
НЕОЖИДАННОЕ ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ
Автор не учел того обстоятельства, что может найтись человек, который состоит приблизительно в таких же дружеских взаимоотношениях с почтой, как Гриша Левенец, но уже не в областном, а в республиканском масштабе. Иначе чем объяснить, что о телеграмме автора в Веселоярск уже утром следующего дня знал хуторянский классик Весеннецветный. Зная же, он, конечно, немедленно примчался к автору (ведь это было второе "я" автора, то есть alter ego). Как всегда, был бледен от вдохновения, голос его дрожал, впечатление было такое, будто после каждого слова ставится восклицательный знак. Автор со страхом подумал, что если кто-нибудь внезапно украдет из пишущей машинки Весеннецветного восклицательный знак, то человечество никогда уже не будет иметь счастья каждый год знакомиться с новыми бессмертными произведениями. Подумав об этом, автор вздрогнул, и Весеннецветный, обладая исключительным даром наблюдательности, вмиг заметил это и воскликнул:
- Ага! Уже! Опомнились!
- Не совсем вас понимаю, - немного растерялся автор.
- В Веселоярск! Хотели!
- Собираюсь.
- Не надо ехать!
- Просят люди. Завелся там какой-то кляузник, хотят вывести на чистую воду.
- Не езжайте! Не пишите!
- Да почему?
- Ваше "Львиное сердце"! Что о нем!
- Кто?
- Зарубежные! Газеты!
- Не слышал.
- "Зиг-заг"! "Туда и сюда"! "Вдоль и поперек"!
- Пускай себе пишут.
- А критики!
- Какие?
- Слимаченко! Говорит! Или автор сдурел! Или хулиганствует!
- Пускай бы лучше занимался сельским хозяйством этот Слимаченко. Спросить бы у него: где сельскохозяйственная энциклопедия, где энциклопедии механизатора, садовода, полевода, где книга ферм? Вот о чем бы ему...
Весеннецветный, видя, что ничем не испугает автора, прибег к своему последнему аргументу:
- Многие узнали себя!
- В "Львином сердце"?
- В львином же!
- На здоровье! Могу ответить словами Гёте, который удивлялся, когда некоторые люди поднимали шум:
Чего вы всполошились, дураки?!
Про вас
Не написал я ни строки!
Я, может,
Вспоминал про вас
Не раз.
Но писано все это
Не про вас!
(Перевод Б.Заходера)
- И все-таки поедете? - от восклицаний перешел на вопросы Весеннецветный.
- Поеду.
- Там ведь такая землица, такие людоньки, такая пшениченька, такие пчелки! А сало, а паляницы, а колбасы - ведь все вот такое!
- Вот и надо защищать "все вот такое" от еще больших наговоров кляузника. Как говорил еще Козьма Прутков: "В глубине всякой груди есть своя змея".
Весеннецветный решил убить автора эрудицией.
- А вы знаете, что в начале семнадцатого столетия появилось у нас произведение с названием словно бы специально для вас - "Предостережение"?
- Так это же против униатских епископов и против папы римского. А я что - папа римский? Это давнее предостережение не для меня. Если уж завели речь о древности, могу посоветовать вам погрузиться в нее еще глубже. Скажем, в пятнадцатое столетие. К французскому поэту Франсуа Вийону. Прочтите его балладу о том, как следует варить злые языки. Кого интересует, пожалуйста!
В горячем соусе с приправой мышьяка,
В помоях сальных с падалью червивой,
В свинце кипящем, - чтоб наверняка!
В кровях нечистых ведьмы похотливой,
С обмывками вонючих ног потливых,
В слюне ехидны, смертоносных ядах,
В помете птиц, в гнилой воде из кадок,
В янтарной желчи бешеных волков,
Над серным пламенем клокочущего ада
Да сварят языки клеветников!
(Перевод Ф.Мендельсона и И.Эренбурга)
Песенно-приподнятая душа хуторянского классика не выдержала натиска такой грубой поэзии. Весеннецветный побледнел еще больше, так что автору пришлось отпаивать его водой. Чего не сделаешь для самосохранения.
- Поедете? - придя в себя, прохрипел Весеннецветный.
- Поеду.
- Ну, я предупреждал! Предостерегал!
- Благодарю за предостережение, но долг!
И автор поехал в милый его сердцу Веселоярск. Знал, что увидит раздольные прекрасные поля и роскошные сады, отягощенные плодами. Что услышит родные песни в стиле провансальских менестрелей одиннадцатого столетия: "На вгородi ве-е-герба ря-а-гасна! На вгородi ве-е-герба рягасна-а! Там стояла дiв-i-гiвка крага-гасна-а-а!" Что встретит знакомых, чье происхождение уходит своими корнями дальше, чем провансальские менестрели и услышит...
Тут автор ужаснулся: неужели он не услышит веселоярского смеха? Неужели не углубится в это клокочущее море, брызги которого долетают до самого господа бога?
И неужели же в Веселоярске мог возобладать только притаенный смех анонима, кляузника, ябедника и пасквилянта!
Автор вызвал силой своего воображения образ хуторянского классика Весеннецветного, материализовал этот образ и на какое-то время упразднился из повествования, уступив ему свое место, потому что Весеннецветный, видимо, как никто другой владел бесценным даром: мыслить не целыми словами, а только их окончаниями. Товарищ Весеннецветный, какие бывают анонимы? Анонимы? Да какие же? Вот прошу: аноним брехливый и аноним кичливый, аноним добрейший и аноним презлейший, аноним нахальный и аноним банальный, аноним спесивый и аноним плаксивый, аноним сладчайший и аноним редчайший, аноним отменный и аноним почтенный, аноним злобный и аноним овцеподобный, аноним болезный и аноним железный, аноним бездумный и аноним разумный, аноним истерик и аноним холерик, аноним надменный и аноним бессменный, аноним безличный и аноним лиричный, аноним эстетский и аноним простецкий, аноним плюгавый и аноним картавый, аноним смиренный и аноним презренный, аноним халтурный и литературный, аноним напрасный и аноним несчастный, аноним подлейший и аноним вреднейший, аноним опасный и аноним согласный, аноним примитивный и аноним паразитивный, аноним въедливый и аноним привередливый, аноним облыжный и аноним сквалыжный...
Знатоки поэзии могут возмутиться. Дескать, это вовсе не стиль Весеннецветного, а стиль нашего прославленного модерного поэта! Весеннецветный, вне всякого сомнения, даже слов таких не знает, он мог бы сказать разве лишь вот так: аноним хорошенький и аноним пригоженький, аноним радёхонький и аноним тихохонький, ласковенький и так далее.
Что тут скажешь, чем оправдаешься? Разве лишь сошлешься на старинную книгу, в которой написано: "Ешь, что перед тобою лежит, а инде не хватай".
ШПИОНЬОПШОНИЯ
Тем временем в Веселоярске произошло ретардирующее* событие. В книге автора "Львиное сердце" (глава II) со ссылкой на классиков объясняется, что такое "ретардирующий". Тут же можем сказать только, что это событие немного затормозило ход дел и нашего повествования, но остановить не могло никак.
______________
* Ретардация - задержка или замедление развития сюжета, действия в художественном произведении.
Что же это за событие? Может, отказ (с криками и угрозами) нового преподавателя физкультуры Пшоня идти с учениками в поле на уборку кукурузы? Или первая открытка от Недайкаши в ответ на ежедневные Гришины послания (Недайкаша ответил: "Ваш вопрос решается")? Или весть о том, что товарищ Жмак не может прибыть в Веселоярск на третью жатву по состоянию здоровья?
Да нет. Событие, собственно, было мелкое, случайное, просто бессмысленное, но задевало оно главного нашего героя, поэтому приходится о нем рассказывать.
В одно прекрасное утро (такой роскошный зачин выдуман в литературе очень давно, и грех было бы не воспользоваться им!) в Гришином кабинете появился человек, который был точной копией преподавателя физкультуры Пшоня и отличался от него только одеждой: на нем был костюм в широченную полоску, галстук в полоску еще более широкую, в руках он держал импортный плащ (серый в полоску) и черный берет.
- Здравствуйте, - сказал мужчина чуточку измененным (не таким скрипучим, как у Пшоня) голосом.
- Здравствуйте, - ответил Гриша.
- Шпинь, - сказал человек.
- Пшонь? - уточнил Гриша.
- Нет, Шпинь, - улыбнулся гость.
- А я говорю, может, все-таки Пшонь? - упрямо повторил Гриша.
- Я вам по буквам, - еще искреннее улыбнулся Шпинь-Пшонь, - вот слушайте: шило, пилка, ирха, нос, мягкий знак. Шпинь. Очень просто.
