Нет уж, по мне так лучше перестраховаться, чем недобдеть и проиграть бой. Я подозвал Федора и Макара.
— Седлайте лошадей, надо берег осмотреть. Сбор ей дружине!
— И то дело, — обрадовался Федор, — засиделись ужо здесь, ожидаючи.
Макар молча кивнул головой. Посмотрев с тревогой в сторону реки, скользнул рукой по поясу с пистолетом и пошел за Федором готовить ратников к выступлению.
Через четверть часа мы уже выезжали из расположения лагеря.
Ехали шагом, всматриваясь в заросли кустарника в пойме реки, поглядывая на речную гладь. Проехали несколько рощиц — никого! Неуж почудилось дозорному?
Мы доехали до Мертвого Лога и повернули обратно, уверившись, что все пока спокойно.
Однако и версты не одолели, как из рощицы внезапно вылетели татары и понеслись прямо на нас. «Много, сотни полторы» — успел прикинуть я. Обычно они, атакуя, сначала издалека, по своей привычке, стрелами забрасывают, только не на этот раз. Вероятно, луки не брали, боясь намочить. Лук ведь, коли в воду попал, для стрельбы уже не годен. Его сушить потом долго придется, да и то в оправке.
Кинулись они на нас с визгом, бешено крутя саблями.
— Назад! Уходим!
— Князь, к полку прорываться надо! — закричал Глеб.
— Молчи, боярин, так надо.
Мы развернулись и рванули галопом.
— За мно-о-ой! — крикнул я и обернулся назад.
— Демьяна ко мне и Федора!
Ратники передали приказание дальше по цепочке.
Бойцы, обогнав колонну, догнали меня и теперь скакали рядом.
— Передайте дальше: всем держаться за вами, в сторону — ни шагу!
Вот и знакомые деревья, впереди — топь.
Я свернул вправо, за мной — мои воины. Пока держались колонной по двое.
Вот и сломанная верхушка дерева.
Ну, Господи, — помоги, не дай нам погибнуть в топи страшной смертью!
Не останавливаясь, я поднял руку: «Внимание!», и мой конь вступил на изумрудную траву узкого прохода. За спиной слышалось тяжелое дыхание коней моих дружинников.
Я повернул голову. Из-за деревьев гурьбой вылетели татары. А как же иначе? Нас мало, взыграл у татар охотничий азарт — решили догнать и добить. Тем более — я впереди, в красном княжеском корзно. То-то пленник знатный в их руки попадет! За такого от русского царя хороший выкуп получить можно. Вот и рванули нам наперерез, всем скопом.
Да только скорость их стала падать, а потом конники и вовсе встали, растерянно озираясь, попытались развернуть лошадей. Да поздно, уже успели почти до середины луга доскакать. И ведь, казалось бы, ничего не предвещало беды — вон же русские на лошадях через тот же луг рысью скачут.
Мы выбрались на другой конец лога, выйдя к спасительному ориентиру — дереву с приметной верхушкой.
— Внимание, всем стоять, здесь топь! — громко крикнул я.
Услышав мое грозное предостережение, бойцы замерли на месте, с ужасом оглядываясь вокруг, оборачиваясь назад и удивляясь тому, что татары, сократив путь, так до них и не добрались.
А лошади татарские уже по брюхо увязли, не чувствуя под собой опоры, и дико ржали, животным своим нутром предчувствуя близкий конец. Бросали татары лошадей, оружие, пытаясь вернуться на твердь пешком. Да куда там! Ноги их увязали все глубже и глубже. Вот по колени их засосал обманчиво привлекательный луг, некоторых и вовсе по пояс. Татары кричали:
— Урус, мы сдаемся, брось аркан, помоги выбраться!
— Я вас не звал, сами сюда дорогу нашли — сами и выбирайтесь!
Последними, отчаянными усилиями татары хватались за зыбкие кочки, головы друг друга, да чем больше барахтались, тем быстрее увязали в трясине. От истошных криков десятков гибнущих татар леденели души, кони фыркали, перебирая ногами, испуганно косились на ненасытную топь. С каждым мгновением на поверхности болота оставалось все меньше голов. С перекошенными от животного страха лицами, широко открытыми ртами татары жадно хватали воздух. И вот последняя голова скрылась в чавкнувшей трясине, поглощая свою жертву. Наступила тишина.
Ратники мои сами испугались, глядя, как на их глазах уходили в топь люди и кони. И недоумевали — ведь только что сами через луг скакали — и ничего, живы все.
Ко мне осторожно подъехал Глеб.
— Князь! Как такое возможно? Мы проехали, а они — утопли? Неуж чудо свершилось?
— Проход через топь есть, мы с Федором да Демьяном отыскали. Потому сюда татар и завел — в ловушку. Теперь ты понял: если бы пробиваться к нашим начали, боюсь — немногие в живых бы остались. А так — гляди: мы все живы, а татары — где они?
Мертвый Лог к тому времени оправдал свое название: мирно зеленела трава и — пусто! Никого! Ни людей, ни лошадей.
— Жутковато что-то, князь! Ажио мороз по коже! — съежился Глеб.
— Война! Привыкай, боярин! Вы все живы, и это сейчас главное. — Я привстал на стременах: — Всем в колонну по двое, возвращаемся!
Я первым направил лошадь на скрытую твердь прохода. За мной ехали Федор и Демьян, а уж за ними — все остальные. Теперь ратники жались к ним поближе, боязливо поглядывая на такую внешне ласковую изумрудную травку. Боялись — до испарины, до дрожи в коленях боялись. И только когда выбрались к лесу, расслабились.
— У-ф-ф, пронесло, — отдувался, крестясь, Федька. — Благодарствую, святой угодник Николай! Слава Христу и Пречистой матери Его! Спаси и сохрани от такой смертушки.
Ратники радовались нежданному спасению, благодарили небесных покровителей. А я с теплом вспоминал бестелесного помощника из подземелья. Если бы не его совет, трудно сказать, чем закончилось бы столкновение моей дружины с отрядом татар.
Несколько минут постояли, посмотрели на ровное зеленое поле, только что — на наших глазах — поглотившее большой отряд татар. Как будто привиделось все! Но ведь были татары, и видели их все!
— Все, хлопцы, передохнули и — в лагерь! В пути соблюдать тот же порядок, каким двигались сюда, и — глядеть в оба.
Ехали молча. Все были подавлены увиденным. Для ратника ранение и даже сама смерть в бою — дело обыденное, но умереть вот так бесславно никто не хотел.
В лагере было спокойно, и бояре удивились, заметив, что я с дружиной долго отсутствовал. Узрев возбуждение вернувшихся воинов, обступили меня, горя желанием услышать подробности.
— Отряд татар встретили, — пояснил я. — Полторы сотни.
— Никак убегли?
— Кто?
— Да вы.
— С чего решили, что я от них бегать должен?
— Так сам говоришь — их полторы сотни, а у тебя втрое меньше, и даже раненых нет.
— Утопил я их. Бояре переглянулись.
— В Оке?
— Зачем реку поганить? В топи. Увлек их за собой и на болотце направил. А когда они поняли, что худо дело, поздно было. Никто из западни не выбрался. Кто-нибудь слышал про Мертвый Лог?
Бояре переглянулись, пожали плечами. Лишь один бороду потеребил, стараясь припомнить давние слухи.
— Слышал я что-то от холопа своего — он из этих мест, да думал, сказки бает.
Бояре разошлись, оживленно обсуждая бескровную победу моей дружины. Видно, до конца не верилось им, что, встретив втрое превосходящего противника, можно от него уйти без единой царапины, да еще истребив ворога!
Ратников же моих обступили воины из других дружин. Разговоров о необычной топи хватило до вечера. Дружинники уже оправились от увиденного, и теперь наперебой рассказывали о деталях «болотного побоища» и о помощи нечистой силы, оказавшейся на этот раз на нашей стороне.
Я вызвал Макара.
— Собирайся в дорогу. Поедешь в Коломну, в ставку. Там главному воеводе доложишь о стычке с отрядом татар и о том, что с ними дальше случилось — сам ведь в этом участвовал. Возьми ратников для охранения и езжай!
Наш полк продолжал бдительно нести дежурство на берегу. Однако больше переправляться через Оку татары на нашем участке не отваживались. Видно, убоялись. Ведь ни один их человек из переплывших на наш берег назад не вернулся. Стало быть, выводы правильные сделали — сюда соваться нельзя.
Так, без происшествий, мы простояли в лагере еще месяц.
