Но Пью не стал обходить вокруг стойки. Он остановился, и Монтана услышал его голос прямо у себя над головой:
— Что это у нас тут? Бутылка хорошего виски, прямо на стойке. Хартер, напомни мне утром, чтобы я поговорил с ночным барменом. Это небрежность — так бросать первосортный товар.
Монтана облегченно вздохнул. Слава Богу, что он оставил бутылку на виду.
— А теперь нам нужны стаканы.
Монтана затаил дыхание и закрыл глаза, а Пью направился к другому концу стойки, чтобы взять стаканы с полки. Пью не заметил его, поскольку стойка была длинной, а в помещении царил полумрак.
Услышав звук отодвигаемых стульев и звяканье стаканов, Монтана вновь осмелился дышать. Похоже, опасность миновала. Слава тебе, Господи!
За столом Пью одним быстрым движением вылил себе в рот виски и дружелюбно взглянул в лицо Карла Добера.
— Итак, дружище, на чем мы остановились? Ах да, ты подумал, что в благодарность за твою превосходную работу в прошлом я мог бы поддержать тебя, так? Несколько сот долларов?
Добер проглотил виски, закашлялся и кивнул:
— Ну да, сэр, именно так я и подумал. Учитывая все обстоятельства, то есть тех людей, что остались под лавиной.
Пью доброжелательно улыбнулся:
— Так, так. А могу я спросить, что будет, когда эти деньги закончатся? Вполне возможно, что ты вернешься, чтобы попросить у меня еще?
В глазах Добера мелькнула тревога, и он засуетился.
— О нет, мистер Пью, я думаю, вы ошибаетесь. Я никогда не…
Пью, раскачивавшийся на задних ножках стула, что служило своего рода испытанием для крепкой мебели, неожиданно с грохотом опустил передние ножки на пол и ударил ладонями по столу.
— Ты думаешь! Боюсь, тут какая-то путаница в терминах. Никогда за всю твою жалкую жизнь твой мозг не был способен на процесс, отдаленно напоминающий мышление! Ты дурак и растяпа, Карл Добер, и ты совершил ужасную ошибку, попытавшись шантажировать Лестера Пью!
Глаза Карла Добера внезапно наполнились ужасом, и он быстро вскочил, с грохотом опрокинув стул.
В то же мгновение встал и Пью, нажав кнопку на своей трости. Прежде чем Добер успел повернуться, чтобы попытаться спастись бегством, острое, как игла, лезвие уперлось ему в грудь. Онемев от страха, он опустил взгляд.
— Прощайте, мистер Добер, — улыбнулся Пью.
У Добера хватило времени лишь на то, чтобы негромко вскрикнуть, как пойманный поросенок, и тут сверкающее лезвие вонзилось ему в сердце.
При виде удовольствия, осветившего лицо Пью, Хартер отвернулся.
Скорчившийся под стойкой бара Монтана едва сдержал подступившую к горлу тошноту. В зеркале бара он видел все происходящее. Тело человека по имени Добер рухнуло на пол, и Пью вытер лезвие шпаги.
— Так меньше крови, — спокойно заметил Пью. — Убери его, Чет, и избавься от тела. Черт бы побрал это солнце! Если бы было темно, ты мог бы просто выскользнуть наружу и бросить его в каком-нибудь переулке.
— Ага. — Сглотнув, Хартер взглянул на лежащее на полу тело, а затем провел рукой по своему рябому лицу. — Что вы мне предлагаете, Эл Пи? Убили его вы, и я не хочу, чтобы арестовали за это меня.
Пью вздохнул:
— Ты просто лишен воображения, Хартер. Есть много способов избавиться от него. — Он обвел взглядом комнату. — Например, возьми вон тот сундук. — Он указал на большой деревянный сундук у стены. — Положи его туда, поставь сундук на тележку, запряги мулов и увези из города. С этим способен справиться даже ты. Кинь его в заброшенный шурф или в реку. — Он зевнул. — А теперь я хочу отдохнуть. Когда я утром проснусь, то надеюсь услышать, что наш друг благополучно испарился, а все следы его… исчезновения смыты. Понятно, Чет?
— Да.
Хартер смотрел вслед тяжело поднимавшемуся по лестнице Пью. «Этот жирный надутый ублюдок всегда оставляет грязную работу мне», — с ненавистью подумал он. Ладно, скоро с этим будет покончено! А когда они поменяются ролями, Пью на собственной шкуре почувствует, как приятно быть подчиненным.
Он подтащил обмякшее тело Добера к деревянному сундуку, поднял крышку и перебросил тело внутрь.
Монтана скрючившись сидел под стойкой и не отрывал взгляда от зеркала. Мускулы ног сводило от напряжения, он онемел от отчаяния и ужаса после всего, что увидел. Он с трудом смог дождаться, пока Хартер закончит свое черное дело.
Наконец он услышал, как деревянный сундук протаскивают в дверь, и, осторожно распрямив непослушные ноги, выглянул из-за края стойки. Бар был пуст.
Схватив первую попавшуюся под руку бутылку виски, Монтана кинулся к лестнице. Добравшись до нее, он взлетел наверх, перескакивая через ступеньку, вбежал в свою спальню и запер за собой дверь.
Опустившись на кровать, он открыл бутылку и сделал большой глоток, как будто надеялся, что крепкий напиток поможет ослабить охватившие его боль и ужас.
Но виски не помогло. Он знал, что Пью и Хартер негодяи и подлецы, но то, чему он стал свидетелем, — ведь это же хладнокровное убийство!
Главный вопрос — что ему делать? Бросать работу? Сообщить полиции о том, что он видел? Или просто взять накопленные деньги и бежать?
Мучительно размышляя, он сделал еще один глоток, и по телу его пробежала дрожь.
Белинда стояла перед грудой продовольствия и снаряжения, проверяя список, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Теперь, приняв решение совершить это путешествие, она успокоилась.
Решение далось ей нелегко. Она все больше и больше привязывалась к Дугласу Маккензи. Но это, разумеется, было только одной из причин, побудивших ее уехать. Она не могла сохранять ясность мысли, чтобы принять какое-то решение по поводу их взаимоотношений, когда они постоянно виделись…
Белинда по-прежнему испытывала некоторое смущение, думая о физической стороне их знакомства. Ей казалось, что они бывают вместе слишком часто и что она ведет себя неприлично и это напоминает неумеренный аппетит за столом в присутствии посторонних. Но даже мысли об этом вызывали прилив крови к щекам и теплую волну, растекающуюся по всему телу. И это ей не нравилось.
Кроме того, Белинда не была уверена в своих чувствах к Дугласу. Она считала его достаточно привлекательным, но готова ли она к постоянным отношениям? И если да, тот ли человек Дуглас, рядом с которым она хотела бы провести всю жизнь?
Вот почему она решила совершить путешествие в глубь Аляски. Оно позволит ей взглянуть на их отношения со стороны, а также заняться фотографированием местных индейцев — эта идея привлекала ее с самого начала.
Белинда отправила первую серию материалов в «Леслис уикли». Она была довольна своей работой и надеялась, что журнал тоже будет доволен. Она была уверена, что после того как еженедельник опубликует ее фотографии, другие газеты и журналы тоже захотят воспользоваться ее услугами, и эта мысль наполняла ее волнением.
