Дебют публицистки
Теперь друзья Мэри не могли оставаться сторонними наблюдателями. Повсюду в их стране клеймили французов и французскую революцию, с ужасом рассказывали о том, как в октябре 1789 года 6000 женщин, требовавших у короля хлеба, подняли на ноги рабочих и Национальную гвардию, ворвались в Версаль и арестовали королевское семейство. «Помяните мои слова, добром это не кончится!» – твердили англичане, вспоминая свою революцию и казнь Карла I.
9 февраля 1790 года ирландский политик Эдмунд Берк произнес в парламенте речь, в которой предостерегал англичан от обольщения идеалами французской революции. В том же году он издал книгу «Размышления о революции во Франции», где выражал еще больший скептицизм, и спрашивал: «Должен ли я поздравлять убийцу или разбойника с большой дороги, разбившего оковы тюрьмы, с обретением им своих естественных прав?». Он писал о том, что английский народ благоразумно отказался от добытых в результате революции прав «выбирать наших правителей, низлагать их в случае дурного правления и самим создавать правительство» и призывал французов последовать этому примеру, признать низложение короля незаконным и почтительно вернуть монарха на трон. Немало страниц в своем трактате Берк посвятил страданиям августейшего семейства. «Банда злодеев и убийц, пахнущих только что пролитой кровью, ворвалась в покои королевы, и сотни ударов штыками и кинжалами обрушились на ложе, с которого преследуемая женщина едва успела соскользнуть, почти голая, и броситься через тайный ход, ища спасения у ног супруга и короля, жизнь которого в этот момент тоже не была в безопасности, – писал он. – Затем король и королева с несовершеннолетними детьми (еще совсем недавно бывшими гордостью и надеждой великого и великодушного народа) были вынуждены покинуть свое убежище в великолепнейшем в мире дворце, откуда они вышли, пробиваясь между грудами изувеченных кровоточащих тел, утопая в крови, пролитой во время побоища… После того как в медленной пытке двенадцати миль, растянутых на бесконечные шесть часов, король и королева каплю за каплей испили горечь, большую, чем горечь смерти, они были взяты под стражу, состоящую из тех самых солдат, которые вели их к знаменитому триумфу, и заключены в одном из старых парижских дворцов, превращенном в Бастилию для королей».
«Мог ли я вообразить, – восклицал он, – что доживу до того времени, когда увижу, как галантная нация, нация людей чести и кавалеров, обрушит на нее такие несчастья! Я думал, что десять тысяч шпаг будут вынуты из ножен, чтобы наказать даже за взгляд, который мог показаться ей оскорбительным. Но век рыцарства прошел. За ним последовал век софистов, экономистов, конторщиков, и слава Европы угасла навсегда. Никогда, никогда больше мы не встретим эту благородную преданность рангу и полу; этого гордого смирения, повиновения, полного достоинства, подчинения сердца, которое в рабстве сохранило восторженный дух свободы…»
Берк выражал опасения относительно умонастроений англичан. Он писал: «Дело в том, что возможность возникновения беспорядков в Англии в настоящее время ничтожна; но на вашем примере мы увидели, как слабый младенец постепенно набрал силу, способную громоздить гору, и развязал войну с самими Небесами». По его мнению, англичанам следовало соблюдать верность традициям, монархии, церкви и сословной системе.
Но сторонники прогресса были уверены: за проливом в шуме дебатов, в пороховом дыму и в крови рождается новое невиданное государство, ответ на многовековые чаяния человечества. И они наточили перья, готовясь стать биографами этого чудовищного и чудесного младенца, защитить его от упреков сторонников сохранения традиций и напомнить Англии принцип, утвержденный ее собственным парламентом: «Народ по воле Божьей есть источник всякой справедливой власти».
Через неделю после выхода книги Берка Мэри Уолстонкрафт ответила ему памфлетом «Защита прав человека». В нем Мэри беспощадно критиковала аристократию и консерватизм, защищала республиканские идеи, а главное – говорила от лица женщин, причем тех, которых мужчины предпочитали не замечать. Она была уверена, что «царство справедливости», каким его видел Берк, построено на дискриминации женщин в первую очередь из беднейших слоев, женщин-тружениц.
Первое американское издание трактата «Защита прав женщин» (1792)
«Бес собственности всегда бывал наготове, чтобы нарушить священные права человека, – писала она. – Изо всех ваших убедительных доводов и остроумных примеров ваше презрение к бедноте выступает отчетливо и вызывает мое негодование… Я вижу, что для того, чтобы тронуть ваше сердце, горе должно быть одето в шутовской наряд, вы бережете свои слезы для театральных декламаций и для несчастий королев, но горе бесчисленных трудящихся матерей, насильственно лишенных их кормильцев, но голодный крик беспомощных детей – „низкие несчастья“, не способные вызвать у вас сострадание».
Она писала, что женщины заслуживают уважения и почтительного обращения не потому, что они слабы и прекрасны, одеты в дорогие платья и на голове у них корона, а лишь тогда, когда они добродетельны, правдивы, сильны духом и человечны. Но мужчины, претендуя на славу мыслящих существ, тем не менее, больше внимания обращают на женскую красоту, чем на женские добродетели. И их сострадание распространяется лишь на «восхитительных существ» вроде королевы, о гораздо горших страданиях честных, но бедных женщин они забывают.
Она описывала в памфлете свое видение идеального государства, где нет неравенства, где власть не связана с богатством и привилегиями, где каждая семья владеет своей фермой и может обеспечивать себя собственным трудом, и поэтому у нее нет причин пресмыкаться перед соседями или завидовать им. Общество, где каждый может реализовать свой потенциал, вне зависимости от того, в какой семье и в каком сословии он родился. Такие мечты выглядят наивно как в XVIII веке, так и в наше время, но более человечно, чем рассуждения Берка о высшей справедливости того, что одним от рождения даны богатство и власть, а другим – бедность и унижения.
И ее голос не остался одиноким. Вскоре вышли «Замечания о „Размышлениях“ Берка», написанные Кэтрин Маколей – автором восьмитомной «Истории Англии», в которых она напоминала Берку, что незнание гражданами своих прав обеспечивает пассивное повиновение народа правителям, поправшим его свободу. Мэри послала Кэтрин, которой восхищалась, экземпляр своего памфлета, и Кэтрин ответила ей, что «именно такая, полная пафоса и чувства статья должна быть написана женщиной» и что она «подтверждает силу и способности нашего пола». В начале 1791 года были изданы «Письма достопочтенному Эдмунду Берку» философа и естествоиспытателя Джозефа Пристли, первая часть «Прав человека» Томаса Пейна, а за ними последовали десятки других работ, защищающих идеи революции.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
