— Где вы его спрятали? — спросил пират.
Пашка изобразил перепуганную и возмущенную туристку с независимой и благополучной планеты Пилагея.
— Не сметь врываться в мой квартира! — кричал он, перекрывая крик пирата. При этом он размахнулся корзинкой, норовя стукнуть ею пирата, и тот несколько опешил и даже отступил.
В комнату вбежал Мммм, сверкая оранжевым глазом, и остановился на пороге.
— Мой друг, — сказал он, — очень взволнован, прошу его извинить. Он беспокоится о вашем здоровье.
— А что случилось? — спросила Алиса.
— Прискорбное происшествие. Из карантина сбежал один опасный и заразный больной. Представьте себе, что случится, если он вас заразит и вы распространите заразу по всей Вселенной…
— Да-да, — сказал усатый пират. — Карантин, конечно, карантин. Пусть он только мне попадется, я покажу ему, как бегать из карантина.
— Но к нам никто не приходил, — сказала Алиса. — Вы же сами дверь заперли.
— И мы тоже заперли своя сторона, чтобы инфекция не ходил в наш комната. Можете уйти к дьявол, — сказала пилагейская туристка, сверкая черными очками. — Вы, может, сам заразный!
— Вы, дамочка, помолчите, — сказал пират, наморщив низкий лоб, и его маленькие глаза скрылись в глубоких глазницах. — Он где-то здесь прячется.
— Не позволю! — сказал Пашка.
— Лучше не спорьте, — сказал Мммм своим тоненьким вежливым голосом. — Господин Дуч — главный городской врач.
Дуч двумя шагами пересек комнату, распахнул дверь в туалет, велел Мммм залезть под ванну, под кровать, сам заглянул в пищедоставку, провел пальцем по подносу…
— Ну и порядки у вас, — сказала Алиса. — Какое-то варварство. И почему у вас такая странная для врачей одежда?
— Молчать! — рявкнул пират, оборачиваясь к гардеробу и вытаскивая Алисину сумку.
— Куда же вы его спрятали? — ворчал пират, вывалив все из сумки на пол. — Больше ему некуда было деться. Через пищедоставку пробрался.
— Кстати, — сказала Алиса, — у вас доставка не работает. Мы что, должны три дня голодными сидеть?
— Не беспокойтесь, госпожа, не беспокойтесь, — сказал Мммм. Он очень суетился: ему хотелось, чтобы туристки ничего не заподозрили. — Я прикажу принести пищу специально для вас. Не беспокойтесь. Все будет в порядке…
Пират крутил головой, раздумывая, где бы еще поискать?
— Вы нам не доверяете, — возмущенно сказал Пашка. — Это есть оскорбление.
— А ну-ка, — сказал пират, — приподними юбку.
— Что? — удивилась пилагейская туристка.
— Не беспокойтесь, господин Дуч, — поспешил вмешаться Мммм, — я сам загляну.
И он скользнул по полу к юбке туристки.
— Ааййй! — завопила пилагейка на всю гостиницу.
Никогда бы Алиса не подумала, что у Пашки может быть такой пронзительный и отвратительный голос. Задрожали стекла. В шкафу оборвалась вешалка, а в туалете сама по себе хлынула вода.
— Не смейте! — кричала туристка, прижимая юбку. — Я мышей боюсь!
Пират что-то кричал, но, разумеется, его не было слышно.
В коридоре грохотали шаги, другие пираты появились в открытой двери и, раскрыв рты, смотрели, как по комнате бегает высокая неуклюжая ковыляка в большой шляпе, с корзинкой, полной цветов, а за ней носится брастак.
— Пошли отсюда! — крикнул пират, воспользовавшись короткой паузой. — Черт с ними!
Мммм рад был подчиниться.
— Там наверняка ничего нет.
Пираты гоготали во все горло. Им эта сцена понравилась.
— А вы еще в шляпе поглядите, в корзиночке моей поглядите, — наступал на него Пашка.
Усатый пират Дуч уже добрался до двери. Пашка сорвал с себя шляпу и ловко запустил ею в лицо пирата. Тот не успел закрыться, и жесткий край шляпы сильно ударил его по щеке.
Пират попытался спрятаться за своих хохочущих друзей.
А Пашка метнулся к туалетному столику, схватил флакон одеколона с распылителем и пустил в пиратов струю, крича при этом:
— Дезинфекция! Дезинфекция! Карантин!
Дверь хлопнула, и в наступившей тишине слышно было только, как Мммм возится с ключами, запирая дверь.
Алиса подошла к двери, закрыла ее на задвижку и сказала:
— Ну, дорогая двоюродная дочка, тебе надо выступать в театре. Какая актриса пропадает!
Глава 8
Как это случилось
Алиса тщательно обработала раны еле живого Рррр — ему сильно досталось в корзинке, потому что Пашка забыл о нем, размахивая корзинкой, как гранатой.
Пашка снял ходули и уселся в кресло, страшно довольный собой.
— Тебе больно, Рррр? — спросила Алиса, когда кончила перевязку.
— Ничего, терпеть можно, — сказал археолог. — Главное, что мы встретились.
Раздалось жужжание, потом что-то звякнуло в доставке.
— Еще кто-то идет? — вскочил Пашка.
На подносе стояли тарелка с лепешками и кувшин с водой.
— Вспомнил-таки, — сказал Пашка. — Боится международного скандала.
Он взял кусок хлеба.
— Сухой, как камень. Пожалел свежего. Для своих господ оставил.
Но все-таки принялся грызть, запивая водой. Алиса тоже взяла сухарь. Рррр отказался.
— Так что же у вас случилось? — спросила Алиса.
— Если бы мы понимали! — Рррр зажмурился от боли. — Ты, Алиса, и вы, самоотверженная дама, которая спасла меня от гибели…
— Он не дама, — сказала Алиса, грызя сухарь. — Он Пашка Гераскин, мой друг. Он узнал, что я лечу сюда отведать скрррулей, и решил обязательно полететь со мной. А когда я отказалась его взять, переоделся пилагейской туристкой и полетел самостоятельно.
— А когда прилетели, — добавил Пашка, — я не стал переодеваться, потому что вам смешно было бы узнать, до чего мне хотелось скрррулей.
— Эх, — сказал Рррр, — не скоро теперь мы отведаем скрррулей! Я согласен, что вы, Пашка, талантливый актер, и я вам благодарен. Но когда в следующий раз будете класть меня в корзинку, пожалуйста, не машите ею так сильно.
— Обещаю, — сказал Пашка. — Простите, я увлекся.
— Так вот, — продолжил Рррр. — Пираты появились на нашей планете неожиданно. Мы готовились к празднику, и вдруг на улицах наших городов появились люди в черной одежде с черепами на шлемах. Они в несколько минут захватили наши радиостанции и учреждения, электростанции и аэродромы. Мы и опомниться не успели, как оказались рабами.
— Но откуда же они появились?
— Клянусь вам, не представляю. И никто не представляет.
— Так просто и появились?
— Да. Так просто и появились. Всем жителям нашей планеты было приказано оставаться в домах и не выходить, а пираты принялись грабить наши сокровищницы, музеи, склады, дворцы.
— И вы не сопротивлялись?
— Это случилось десять дней назад. Сначала мы так растерялись, что никакого сопротивления пиратам не оказывали. Но на третий день мы поняли, что так продолжаться не может. Мы договорились, что через два дня начнем восстание и выгоним пиратов. Ведь они не знали наших подземных ходов, они не могли проникнуть в щели и отверстия, которые для нас кажутся широкими дверями, они были обречены.
— Ну и что случилось?
— Предательство.
— Как так?
— Понимаете, ребята, когда приходит завоеватель, почти всегда находятся такие, которые думают, что им выгоднее быть на стороне сильного.
— Мы знаем… Мы читали в истории, — сказала Алиса.
— А у нас это случилось сейчас. Надо сказать, что мы, брастаки, различаемся цветом глаз.
— Мы, на Земле, тоже.
— Но на Земле это ничего не значит, а вот на Брастаке — очень много. Какой у тебя цвет глаза, такой и характер. Бывает даже, что брастак рождается с голубым глазом, но из-за плохого воспитания или по другой причине его характер портится. И тогда его глаз желтеет. У очень плохих брастаков они становятся оранжевыми…
— У Мммм оранжевый глаз.
— Ничего удивительного, он оказался одним из первых предателей. Еще неделю назад у него глаз был умеренного желто-зеленого цвета.
— А у честных брастаков какие глаза?
— Серые, голубые… Бывает, что брастак родился желтоглазым, но с возрастом его глаз голубеет.
Пашка незаметно взглянул на их гостя. У него был голубой глаз.
— Как у вас просто! — сказала Алиса. — Поглядел на глаз — и сразу ясно, с кем имеешь дело.
— Конечно, — согласился Рррр. — Если преступник попадает в тюрьму, его выпускают, только когда глаз у него становится серым или хотя бы зеленым — значит, он исправился.
— Надо было давно всех желтоглазых послать в какое-нибудь отдельное место, — сказал Пашка, сторонник решительных мер. — Пускай исправляются в одиночестве и другим жить не мешают.
— Не думаю, что это разумно, — ответил Рррр. — Наверно, и на Земле не все люди хорошие.
— Встречаются и не очень хорошие, — согласился Пашка. — Я, например, иногда бываю просто невыносим. У меня в эти моменты глаза становятся совершенно желтыми. В переносном смысле.
