По деревянному тротуару кто-то быстро бежал. Дверь распахнулась. Револьверы настороженно поднялись.
В зал из темноты влетел перепуганный, побледневший Болди Джексон.
— Уорд! Помоги мне Господь! Я убил женщину! Я убил Шерон Клэрити.
Разрозненные свидетели перестрелки неожиданно превратились в разгневанную толпу, ринувшуюся к нему.
— Что?
— Погодите! — Мак-Куин предостерегающе поднял руку. — Выслушайте его!
Он загнал патроны в опустевший барабан.
— Ладно, Болди, показывай.
— Клянусь Создателем, Уорд, я принял ее за мужчину, который хочет в меня выстрелить! Видел у нее в руках оружие ясно, как на картинке, поэтому и пальнул!
За ними следовала бормочущая, рассерженная толпа. Болди привел их в темный проулок за магазином. Там лежала женщина, одетая в платье для верховой езды. Мгновение Уорд вглядывался в неподвижное, странно привлекательное лицо, затем быстро нагнулся и под протестующие крики схватил Шерон Клэрити за золотистые волосы и рванул их.
Парик остался у него в руке, а голова мягко стукнулась о землю… Коротко остриженная голова мужчины!
Уорд опять нагнулся, схватил ворот платья и разорвал его. Все увидели набитый тряпками бюст и худощавую, мускулистую, покрытую волосами грудь мужчины.
— Это не Шерон Клэрити, — сказал он. — Это Стрэнн.
Ким Сартейн развернулся и быстро зашагал прочь. За ним последовал Мак-Куин. Когда они подошли к «Эмпориуму», появился Бад Фокс.
— Никто отсюда не выходил, кроме этой… девушки. Она долго здесь находилась. Старик тоже хотел уйти, но я предупредил, чтобы он оставался. Он в магазине.
Первым вошел Мак-Куин, за ним шериф Фостер, Сартейн, Джексон, Фокс и Джонс.
Сайлас Хатч сидел за своим обшарпанным письменным столом. Его худое лицо, казалось, осунулось еще больше. Он посмотрел на них жестко и злобно.
— Ну? Что это значит? Вваливаетесь как к себе домой.
— Вы арестованы, Хатч, за организацию убийств Джимми Мак-Крекена и Нила Уэбба.
Хатч захихикал:
— Я? Арестован? Тебе надо многому учиться, сынок. Закон здесь отвечает передо мной. Это я приказываю, кого арестовать, а кого осудить. У вас нет доказательств! У вас нет улик! Ты тратишь пар впустую, сынок.
Вперед пробился Болди Джексон:
— Уорд, это же тот самый Коротышка Стрэнн, о котором я тебе говорил! Я в первый раз как следует его рассмотрел. Самый подлый из четырех братьев! Он, наверное, приходится дядей тому, кто переоделся такой красивой женщиной.
— Хатч, ты заказывал убийства. Все, кроме одного. Чока Уорники ты убил сам. — Он повернулся к Фостеру: — Подумайте сами, шериф. Вспомните толпу и Чока Уорники на лошади. Есть только одно место, откуда могли выстрелить, — это окно! А нажать на спуск имел возможность только один человек — он!
Сайлас Хатч вжался в кресло. Когда Фостер протянул к нему руку, он отшатнулся.
— Не позволяйте им вешать меня! — взмолился он.
— Теперь начинается ваша работа, Фостер, — произнес Мак-Куин. — Можно измерить угол полета пули, кроме того, у вас есть Бемис. Он знает, как погиб Чок, и подтвердит связь между Нилом Уэббом и Хатчем. Ему все известно.
Уорд повернулся к двери. Он устал, смертельно устал, все, чего ему хотелось, — это отдохнуть. К тому же у него болело бедро. Некоторое время оно просто саднило, но сейчас стало его по-настоящему беспокоить. Тут-то он вспомнил, как его что-то ударило во время поединка с Оверлином.
Оружейный пояс оказался порван, два патрона в нем — смяты. Очевидно, задела пуля, срикошетив от патронов, она наградила его приличным синяком.
— Ким, — позвал Мак-Куин, — поехали домой на ранчо.
Историческая справка
Работающие ковбои редко носили пиджаки. Пиджак сковывает движения рук и плеч при кидании лассо и прочей работе, поэтому ковбои любили жилеты, обычно расстегнутые. В карманах жилета лежал кисет с табаком и прочие мелочи. Позднее, когда появились рубашки с нагрудными карманами, кисет переместился туда, причем завязки болтались снаружи, чтобы удобнее было доставать.
Раньше рубашки были без карманов и воротничков. Когда человек одевался «на выход», он пристегивал накрахмаленный или целлулоидный воротничок. Хотя последние было удобно чистить, их нужно было держать подальше от огня, особенно от сигар, сигарет или даже горячего пепла. Целлулоидные воротнички имели обыкновение исчезать во вспышке пламени, от которого часто загоралось все, что было поблизости.
Банданну, или шейный платок, свободно повязывали вокруг шеи широким концом вперед и носили не ради украшения. Это была, наверное, самая полезная часть одежды ковбоя. Примеров ее использования можно найти больше сотни. Обычно шейным платком закрывали лицо, чтобы уберечься от пыли, особенно когда ковбой ехал позади перегоняемого стада или табуна. Еще им перевязывали раны, подвешивали сломанную руку, процеживали через него воду для питья, защищали шею от солнца и т. п.
Шейные платки почти всегда были красного цвета. И не потому, что именно такие считались модными, просто других не было. Позже начали производить синие платки в белый горошек, в основном их продавали железнодорожным рабочим, для которых синий цвет стал негласной униформой. Иногда, конечно, встречались ковбои, носившие шелковые шейные платки, которые могли быть любого цвета.
Воротнички рубашек крепились пуговицами. Эти пуговицы были самой упрямой, коварной и просто подлой штукой, с которой приходилось иметь дело людям, и, вероятно, служили причиной самых страшных ругательств, чем что-нибудь иное, изобретенное человечеством, за исключением «Форда-Т». В процессе борьбы с пуговицей она неизменно выскальзывала из пальцев и закатывалась в самое недосягаемое место комнаты. Нельзя было просто нагнуться и поднять ее. Обязательно приходилось вставать на колени, лезть под шкаф или какую-то другую мебель и шарить по полу рукой. Компетентные источники сообщали, что в таких случаях непечатными выражениями пользовались даже проповедники.
Вначале ковбои, как и все работяги, носили любую старую одежду. Часто на них можно было увидеть часть военной формы времен Гражданской войны, особенно шинели — как серые, так и голубые 2. Это была теплая, очень удобная одежда, ее носили на границе освоенных территорий по крайней мере лет сорок после окончания войны. Во многих случаях шинель заменял тулуп из буйволиной шкуры. Когда я был малышом, один из таких тулупов все еще валялся где-то в доме, и ничего теплее его не было — и, должен добавить, тяжелее.
Когда выпас скота стал профессией, получил развитие и костюм ковбоя, и если приезжие с востока считали его нарядным, то он таким не задумывался. Одежда ковбоя была предназначена строго для работы. Многие лошади, на которых они ездили, были лишь наполовину объезженными, а потому нужен был сапог с острым носом, который легко проскальзывал в стремя, и высокий каблук, чтобы он хорошо там держался.
