Если все, чем ты всю свою жизнь занимаешься, — это стираешь, делаешь уборку и готовишь еду, то самые мельчайшие детали этих занятий становятся самыми важными для тебя. Необходимо, чтобы Палома поняла, что детали эти не являются малозначительными или глупыми, по крайней мере для этих женщин, и что ни в коем случае не следует над ними насмехаться.
Мечась по дому, Миранда вытирала пыль там, где ее не было, мыла и чистила то, что и так было чисто, убирала куда-то вещи, которые никогда не трогала, и начинала одну фразу за другой, запиналась, начинала вновь, потом пыталась высказать иную мысль, снова запиналась и наконец меняла тему разговора. Она боялась слишком углубляться в детали, и оттого было сложно понять, о чем она говорит. Только спустя несколько минут Палома поняла, что именно хотела сказать мать, и произнесла:
— Не волнуйся, мама. У нас у всех есть руки.
— Что? — внезапно остановилась Миранда.
— Мне нужны мои ладони для того, чтобы грести. А они шьют, используя кончики пальцев. Если они и порежут себе ладонь, ерунда — они только посмеются над этим.
Если я порежу себе ладонь, это будет настоящей трагедией. Но если я порежу кончик пальца, для меня это пустяк. У нас у всех есть руки.
Миранда не совсем поняла, почему резание рук необходимо для того, чтобы выразить мысль Паломы или ее восприятие происходящего. Но в голосе дочери звучало понимание и сочувствие, и Миранда с облегчением подумала, что все будет в порядке.
Так оно и вышло.
Сначала женщины подходили к Паломе с некоторой опаской, разглядывая ее, словно какую-то диковину. Это было вполне естественно, ведь они и Хобима воспринимали как диковину, даже некое отклонение от нормы, почти угрозу. Он подчинялся законам и обычаям, с которыми соглашался, и полностью отвергал те, которые были ему не по душе, если считал, что они несправедливо лишают человека его свобод. Если же он находил, что определенные правила и обычаи — всего лишь безобидный способ, который мало на что годные люди используют, чтобы утвердиться в жизни, то с молчаливым презрением мирился с этим. Многим казалось, что Хобим задирает нос, и люди не смирились бы с его взглядами, если бы он не проявлял к себе такой же непреклонной требовательности. Но даже при этом нашлись такие, кто на самом деле следует традициям, чтобы придать себе весомости, другим способом для них не достижимой, — эти люди не любили Хобима и совсем не огорчились, когда он ушел из жизни. И с женами некоторых из этих людей как раз и работала Миранда. Им-то было хорошо известно, что Палома и Хобим были очень близки и что она во многом ведет себя так, как и подобает дочери своего отца. Предстояло убедить их в том, что сейчас Палома намеревалась вести себя во многом как обычная женщина.
И их действительно удалось в этом убедить. Палома в основном молчала и отвечала только на прямые вопросы, отвечала с должным уважением, даже тогда, когда вопросы казались ей провокационными или бессмысленными. Она внимательно выслушивала все монологи и с сочувствием кивала головой, хотя сказанное женщинами не оставляло в голове у нее никакого следа — их слова бряцали в воздухе, как камешки в пустой раковине, потому что обитательница раковины мыслями была далеко, стараясь представить, что происходит в тот момент у ее подводной горы.
Девушка работала усердно, перетруживая те мускулы, которыми она обычно не пользовалась, и ни разу не прекратила работу, чтобы передохнуть, как другие женщины. Она не позволила вырваться ни одному унылому слову или утомленному вздоху — до тех пор, пока не поняла, что на самом деле все вокруг хотят видеть ее усталой, хотят, чтобы она прониклась физическими нагрузками и тяготами их жизни. Тогда она прониклась этим и даже поддакнула пару раз их жалобам. В конце дня несколько женщин даже отвели Миранду в сторону и похвалили ее за то, какой прилежной работницей оказалась ее дочь.
Взбираясь на холм с тяжелой ношей мокрого белья, Миранда молчала, но явно была в приподнятом настроении. Палома подумала, что, хотя день прошел во многом бессмысленно, одного ей удалось добиться: мать чувствовала себя по-настоящему счастливой, а это случалось так редко.
Но ни на минуту Палома не переставала спрашивать себя, сколько животных погибло за это короткое, счастливое для матери время. Она корила себя за то, что не сделала ничего, чтобы предотвратить их гибель, хотя и понимала, что винить себя глупо.
Помогая матери подмести пол в доме, развешивая белье сушиться, кормя кур второй раз за день и разводя огонь на кухне, Палома старалась мысленно сосредоточиться на своих действиях. Но как только она закончила хлопотать по хозяйству, а Миранда принялась готовить ужин, Палома вышла из дому и посмотрела на небо, чтобы узнать, который час.
Солнце низко опустилось, и было уже довольно поздно. Хо с приятелями обычно возвращались раньше. Взглянув на тропинку, ведущую к причалу, она увидела, что несколько рыбаков направляются к дому, а значит, они причалили к берегу больше часа назад — столько времени обычно занимает разгрузка и чистка рыбы, протирка лодок и уборка снастей.
Может быть, что-то случилось с Хо и его дружками... скорее всего, ничего серьезного, но Палома никогда никому и не желала вреда. Однако может статься, они столкнулись с какими-то неприятностями, неудобствами или их что-то напугало, отчего они могут в следующий раз и не вернуться к ее подводной горе.
Возможно, их сеть зацепилась за что-то на дне и они опрокинулись, стараясь высвободить ее. Тогда им нужно будет вернуть лодку в прежнее положение и добираться домой на веслах, потому что намокший мотор будет не завести.
Или же они кинули сеть в огромную стаю макрели или ваху, и те разорвали ее в лохмотья, когда Хо с дружками пытались выпустить на свободу дергающуюся рыбу, прежде чем та утянет лодку под воду.
А может, как раз сейчас, когда они находятся на пути домой, им докучает стадо морских свиней, которые почуяли запах рыбы и теперь выпрашивают ее, толкая и сотрясая лодку своими хвостами и носами. Хо, скорее всего, бросит пару рыб за борт, но непрошеные гости воспримут это как призыв поиграть еще и начнут раскачивать лодку с обеих сторон, отчего еще несколько рыб упадут за борт. Это только убедит морских свиней, что их игра привела к успеху и что следует продолжить играть в нее с еще большим рвением. Хо с друзьями услышат их пощелкивание, свист и кряхтение (так морские свиньи общаются друг с другом) и в темноте примут это за рев неизвестных монстров. Они тут же запаникуют, потеряют равновесие и упадут в воду, а значит, окажутся во взбаламученной пене вперемешку с рыбьей кровью.
Последний сценарий больше других нравился Паломе. Уж если они задержались с возвращением домой, то пусть лучше с ними произойдет что-нибудь столь же безобидное.
