- Извините за беспокойство, а можно попить вашей крови? - растолкав меня спросил старик.
Пожалуй, если бы в этот момент мимо меня верхом на метле пролетел Иосиф Сталин в пурпурной мантии, пытающийся поймать снитч, то я бы удивился меньше, чем, когда увидел седого старца, похожего на Хоттабыча из фильма, просящего у меня кровь. Вампирами меня, выросшего среди них, конечно, не удивить, но никогда ещё я не видел такого старого. В моём представлении они походили на вечно молодых, стремительных и сильных, как Денис, либо чудаковатых, как Пьеро, или, на худой конец, с пивным ирокезом, как Панк. Но уж точно не на эту смесь Гендальфа и Дамблдора.
Старик, казалось, прочитал мои мысли, и пустился в разъяснения:
- Вампиризм всего лишь останавливает старение, он не способен вернуть молодость. Поэтому вампиром желательно становиться до тридцати лет. Ребёнок-вампир вырастает, он даже может ходить в школу с обычными детьми, если, конечно, в такой школе окна будут плотно зашторены, но для старика вампиризм - это мука. Когда ты уже приготовился к смерти, смирился с ней, а тут... тебе дарят бесконечность. Это не гуманно.
Я сидел с раскрытым ртом и даже не пытался остановить этот водопад слов. Старик, видимо, давно ни с кем не разговаривал, раз сходу начал рассказывать о своей несчастной доли вампира. Я поймал себя на мысли, что нет ничего печальнее и утомительнее бессмертного и одинокого существа, которое, отчего-то считает, что у тебя есть желание и время его выслушать - на счёт времени-то всё понятно: я никуда не спешил, но желание отсутствовало. Старик всё бурчал и бурчал про свою страдальческую жизнь, совсем позабыв о первоначальной просьбе. Разок он даже всхрапнул, - не знаю, может он и дремал, брюзжа по инерции.
- Вы, кажется, просили у меня кровь, - напомнил я, устав от бесконечного словоизвержения.
- Ах да, если можно. Мне, старику, необходимо всего чуть-чуть, пару глотков.
Я протянул руку и отвернулся - не хотелось наблюдать, как старик шамкал губами и пытался получше "прицелиться".
- Ох, совсем забыл...
- Что ещё? - спросил я, начиная раздражаться.
- У меня же совсем нет зубов, - выдал он.
Я затрясся от беззвучного истеричного смеха.
- Замечательно, а раньше вы как управлялись?
- У меня ножичек есть.
Старик потянулся в карман и вытащил оттуда ржавый складной ножик, который практически не разгибался. Естественно, он был тупой - и как им пользоваться? Я представил, как старик натирает докрасна тупым лезвием мою руку, а сам в это время щебечет о Екатерининских временах, когда он был молодым графом и занимал видное место при дворе, не помышляя о бессмертии. Мне стало плохо.
- Дайте, я сам, - сказал я, отбирая нож, и дёрнул ржавым лезвием по коже.
Проклятье: больно, а толку ноль - лезвие лишь слегка расцарапало кожу, кровь выступила парой капель. Я хотел резануть ещё раз, но старик меня остановил.
- Спасибо, мне достаточно, - сказал он и присосался к ране.
Не успел я спросить, как же в него поступает кровь при отсутствии клыков, как старик вдруг отпрянул от меня, как от прокажённого, и с презрением выкрикнул:
- Не знал, что вы такой трус.
О чём это он? Я стоял и удивлённо таращился на старика, пытаясь понять, всёрьёз он сказал или это всплеск крепчайшего маразма.
- Как вы могли бросить Диану?
Теперь стало понятно, о чём, только как...
- "Обратная ночь", - пояснил старик.
- Но, - всё ещё удивлённо таращась на собеседника, сказал я, - я совсем вас не боюсь...
- Необязательно бояться, чтобы в вашей крови находилась частица души. Необходимо испытывать сильные эмоции. Просто вампирам легче вызвать страх, поэтому они и пытаются увидеть "обратную ночь", пугая жертву. Но вы... вы...
- Да-да, отчаяние, обида, злость - сильных эмоций у меня хоть отбавляй, - догадался я.
- Поэтому мне хватило и двух капель, - заметил старик, - но вы всё же трус.
- Я? Трус? Да вы хоть... да вы... знаете... на что... - чувство негодования переполняло меня, мешая связать воедино хотя бы пару слов.
- Вы трус: вы оставили Диану в беде.
- Она сама от меня отказалась!
- Диана спасла вам жизнь, потому что любит вас.
- Любит? - я замолчал, но, сообразив, как глупо верить словам полоумного старика, вновь посмотрел на него с недоверием и злостью.
- Если бы Диана относилась к вам равнодушно, то даже не стала бы разговаривать. Но нет, она уделила вам время, - значит, вы что-то для неё, да значите. Именно поэтому Диана отказалась от вашей помощи: она знает, что умрёт, но не хочет, чтобы вас постигла та же участь. Диана надеется, что вы сможете наладить нормальную жизнь, забыть о вампирах и жить счастливо.
- Без неё? Счастливо?
- Как я уже сказал, Диана знает, что умрёт - вампиры от неё не отстанут.
- Она меня любит? - со слабой надеждой спросил я. - Если это действительно так, то...
- Да, любит! А теперь, беги, спасай её, - подтолкнул меня старик, показавшийся вдруг таким милым и приятным, а ведь всего только сказал, что Диана ко мне неравнодушна.
Я вскочил с лавки, и хотел было броситься бежать, но куда? И что я могу, человечишка?! И тут мне в голову пришла грандиозная мысль - а что, если... Я повернулся к старику и сказал:
- Вы же вампир, вы же можете сделать меня таким же. Пожалуйста, тогда стану сильней и смогу защитить Диану. Помогите мне!
- Не могу. Рассветает, - старик кивнул на восток, где верхушки деревьев уже окрасились в алые тона. - Да, и ещё: это не Денди.
- Что не Денди? Кто не Денди? - ошеломлённо вскрикнул я. - Ах, да, но откуда вы...
- Чистая логика: Денди слишком горд и нетерпелив, чтобы ждать десять лет. Он не подходит для роли Тени - да, ты и сам это скоро поймёшь... а теперь... проснись, Малыш...
Я очнулся на той же лавке, где и заснул прошлой ночью. Солнечные лучи слепили глаза. Старика рядом не было, да и не могло быть - всё увиденное являлось лишь сном, плодом моего воображения. Я поднялся и ощутил, как по груди что-то соскальзывает. Бумажный пакет сорвался и шлёпнулся о землю. Это ещё что такое? Я наклонился и поднял с земли запечатанный пакет светло-коричневого цвета - в таких обычно отдают распечатанные фотографии в фотосалонах. Повертев пакет в руках, я не увидел надписи: ни кому он предназначается, ни кому принадлежит. Кажется, внутри ключи - чувствовалось, как перекатывается нечто тяжёлое. Ещё там было что-то плотное, несколько листов бумаги, - скорее всего фотографии. Да, кажется, так и есть - это чьи-то распечатанные фотографии. Что они здесь делают? Если этот пакет лежал на моём животе, значит, кто-то пришёл ночью и положил его на меня. На меня? Зачем? Я огляделся по сторонам - никого. Даже записку не оставили. Хотя бы подписали, что пакет предназначается мне. Я ещё раз осмотрелся. Что уж тут делать, не выбрасывать же?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
