тумана.
И в очередной раз я почувствовал запах чеснока.
На секунду закружилась голова — а это был первый звоночек, что не так просты эти дикари. Я задержал дыхание и применил Расщепление. Цветной туман взорвался в пыль и исчез в воздухе, а кошки моментально отскочили от меня не меньше, чем на километр.
Запах чеснока пропал, и я наконец-то смог нормально вдохнуть.
Видя, что их совместные атаки бесполезны, старик что-то выкрикнул на своём языке, и его сородичи тут же остановили нападение и освободили ему путь.
Он приблизился ко мне на своём кото-звере, спрыгнул на землю и вытянул из-за спины меч.
— Ты вэликий шаман, нэт сомнений! И всё наше плэмя по силе нэ стоит одного твоего дыхания! Но я хочу сразиться с тобой на равных! Бэз магии! Нэ откажи воину Катьяру!
Из клетки завопила Нари:
— Ичитака! Но-о-о-от! Но-о-о-от!
Видимо, это означало «нет».
Интересно, конечно. Сначала сама всё это заварила, а теперь вопит «нет». Очень по-дикарски.
Судя по виду старика, он был обычным человеком. Не магом. Его кошка осталась позади, ощетинив шерсть на хребте и зашипев на меня издалека. Старик прикрикнул на зверя, и тот смолк, пригибаясь к земле.
Я убрал косу и вынул меч из ножен. Он был заряжен сразу на сотню душ — теперь на седьмом ярусе мастерства я мог себе это позволить. И если бы мне захотелось, то одним энергетическим ударом я бы легко срезал голову старику, даже не приближаясь к нему, но раз он захотел драться «на равных» — пусть будет так.
Мы встали друг напротив друга и…
Старик так молниеносно вступил в бой, что я охренел! Такой скорости от него не ожидал! Да, отбить удар я успел, но от удивления чуть не пропустил два последующих.
Вашу мать! Это был не старик, а реактивный двигатель! Настолько искусный фехтовальщик, что даже Кэйнич бы нашёл, чему у него поучиться, а ведь Кэйнич был лучшим из лучших.
— Ты хорош, шаман, — улыбнулся старик после очередного отбитого мной удара, — но нэ настолько, как я думал. Даже меч держать нэ научился.
Вот старый пень. Он с ехидной рожей даванул мне на мозоль.
Я, и правда, паршиво владел мечом, хоть и обучался упорно. Моё неумение компенсировала сила мага и таланты Годфреда. К тому же, косой я пользовался чаще, чем мечом.
Старик опять атаковал.
Мы вступили в новую схватку у подножия скал, среди валунов и кустов. Дикарь знал вокруг каждый камень и наверняка мог бегать здесь с закрытыми глазами, зато я дважды споткнулся и чуть не потерял равновесие.
А старик всё атаковал, наращивая скорость и силу ударов. В одну секунду он мог бить то по ногам, то в плечо или в голову. Отражать его удары было сложно, зато интересно. Давно у меня не было такого азарта.
Он и сам понимал, что я могу прекратить бой другим способом и размазать его по камням, но мы оба продолжали биться на мечах. Никакой магии я не применял, только поддерживал Контроль защиты.
— Ты очень плох, шаман! — рассмеялся старик, когда я опять споткнулся. — Ты самый неумелый вэликий шаман из всех, кого я видел! А вэликих шаманов я не видел никогда! Ха-ха!
Я скрипнул зубами. Ну сволочь бородатая.
Всё племя Катьяру собралось вокруг нас. Никто уже не собирался меня атаковать. Зачем драться, когда тут такое шоу? Дети порой выкрикивали что-то на своём языке, причем кричали они не старику, а мне — будто подбадривали.
Нари замерла с тревожным видом, стоя в клетке. Несколько раз я слышал её тихое бормотание:
— Шаман… не надо… это же ичитака.
Что значит «ичитака», я не знал. Может, так звали старика. Или это какой-нибудь статус, вроде вождя племени. Да и плевать мне было — из-за виртуозных атак старика я уже уходил в глухую оборону, потому что еле успевал отбиваться.
Внезапно в глазах старика мелькнул едва заметный белый блеск. И если б не зрение Годфреда, то я бы этого даже не увидел.
Так он всё-таки маг!..
Старик взмахнул второй рукой и выпустил из ладони белый энергетический кинжал. Этим он нарушил условие поединка — драться без магии.
Ну а раз нарушил он, то и я тоже. Его кинжал так до меня и не долетел. Старик успел лишь распахнуть глаза от ужаса, когда в него ударила Лавина Хаоса и отшвырнула на спину.
— Ичитака! — завопила из клетки Нари и застучала по решеткам ладонями. — Отпустить мэня, шаман! Отпустить!
Увидев, что старик повержен, племя тут же отпрянуло назад и снова приготовилось нападать, нацелив на меня стрелы и копья. Кошка старика зарычала и бросилась в мою сторону, за что получила несильный и короткий удар Лавиной Хаоса прямо в морду. Фыркнув, она прижалась к земле и смолкла.
Не убирая меча в ножны, я подошёл к лежащему на спине старику и подал ему руку.
— Меня зовут Тайдер. И я пришёл поговорить с тем, кто тут главный. Это ты?
Старик сел и внимательно посмотрел на мою протянутую руку. Думал он недолго: крепко ухватился за мою ладонь и поднялся на ноги.
— Я ичитака плэмэни Катьяру, мэня зовут Маноя, что значит «отравленная игла», — представился он и поклонился, приложив обе ладони ко лбу.
Нари начала что-то быстро маячить мне руками, показывая, чтобы я сделал то же самое.
Я покосился на остальных дикарей, убрал меч в ножны и поклонился старику. Точно так же — приложив обе ладони ко лбу. После этого всё племя убрало оружие и повторило ритуальный поклон. Даже сама Нари, что стояла в клетке.
Когда это странное приветствие было закончено, старик обратился ко мне:
— Отпусти наслэдницу, шаман. Это моя внучка. На ней вэликий дар. Даю слово ичитаки, что она нэ сбежит. Ты спас её и привёл домой. Теперь мы в долгу.
Коротким движением пальцев я убрал Теневую тюрьму вокруг Нари, и девушку сразу окружили сородичи, один из мелких пацанов бросился ей на шею, крепко обнял и всхлипнул.
— А нападать на меня обязательно надо было? — уточнил я у старика, криво улыбнувшись.
— Ты нэзнакомец с бэлой кожэй, — серьёзно ответил Маноя. — Твой удел — смэрть в этих лесах. Если бы Нари не подала нам знак, что ты её спас и тэбя нэльзя убивать, то ты бы даже нэ понял, как умэр.
А вот это было
