25 Херрманн И. Ободриты, лютичи, руяне. // Славяне и скандинавы. М., 1986, с. 338 и сл.).
26 Гомманн Г.-Фр. Рустрингия…, с. 57.
РЮРИК/РОРИК/РЕРИК____________________
157
ся наследственным вендским (ободритским) князем, получившим по закону наследования не только Шлезвиг, который он делит со своими племянниками, но и Мекленбург, которым распоряжается единовластно. Последний факт может быть объяснен только одним способом: поскольку Скьольдунги de jure считались датскими (ютландскими) конунгами, то Ютландия со Шлезвигом наследовалась всем родом по мужской линии, и права на них Рорик разделял с сыновьями своих умерших братьев. Наоборот, единоличное наследование Мекленбурга оказывалось для Рорика возможным только в том случае, если он получал его по материнской линии и к этому времени (а так оно и было в действительности) его братья уже умерли, поскольку их дети при жизни Рорика правом на это наследство не обладали.
Тот факт, что Рорик по своему происхождению был наполовину - скандинавом, наполовину - славянином, оказывается весьма характерным для семей датских конунгов, соседивших с вендами-ободритами. Так Харальд, сын Горма, был женат на Тови, дочери Мстивоя, князя ободритов, как об этом говорит воздвигнутый ею великолепный рунический камень, а Свен Вилобородый, который, как полагают, был их сыном, в свою очередь женился на вендке, вдове шведского конунга Эрика Победоносного 27. Однако самое замечательное, что на этом возможности проследить происхождение Рорика и его связи с вендами не кончаются. Правда, для этого надо вернуться на земли Новгорода Великого.
Естественно задать вопрос: что общего между маркграфом Фризии, чья жизнь и бурная деятельность прошли вдали от берегов Ладоги и Волхова, и «нашим» Рюриком, кроме отдаленного сходства имен, поскольку теперь с достоверностью известно, что Новгород на Волхове основан почти столетие спустя после его смерти? Но, во-первых, как подтвердил Беляев мнение своих предшественников, здесь перед нами не сходство, а тождество имени, причем весьма редкого 28, а, во-вторых, общего оказывается много больше, чем можно предположить.
Беляев считал, что, вернувшись на земли предков, Рорик мог отправиться с фризскими купцами на восток, охраняя их от пиратов, мог провести какое-то время в Старой Ладоге, а затем мог вернуться в Ютландию, оставив по себе на Руси добрую память, как основатель новой колонии на Великом восточном пути 29.
____________________
27 Клинд-Енсен О. Рунические камни - зеркало социальных отношений. // Славяне и скандинавы. М., 1986, с. 129.
28 Беляев Н.Т. Рорик Ютландский…, с. 241-245.
29Тамже,с.236.
158____________________
ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ
Примерно так, только умолчав о заимствовании этой идеи от Н.Т.Беляева и назвав Рорика «одним из мелких датских конунгов», реконструировал «основание Новгорода» Г.С.Лебедев 30. Как полагал Беляев, такая экспедиция вполне могла пройти мимо внимания западных хронистов, но осталась в памяти фризов-русов и новгородских словен, став основой новгородского летописного сказания.
В последнем, как мы знаем, историк ошибался. Рорик ютландский оставил свой след не на землях Великого Новгорода, а в памяти вендов-ободритов. Об этом свидетельствуют имена его «братьев» (Синеус и Трувор), чье происхождение Н.Т.Беляев связывал с вероятным припевом песни о Рорике на др.-немец-ком (норренском) наречии (Roerik, signjotr ok thruwar, т.е. 'Рорик, победоносный и верный'), которые, однако, могли быть усвоены на русской почве только в уже переосмысленном виде. Другими словами, сказание о приходе Рорика/Рюрика к «словенам» сфрормировалось не на почве Великого Новгорода или Киева, а значительно ранее, на землях вендов-ободритов, и лишь много времени спустя было инкорпорировано в ПВЛ в малоузнаваемом виде.
В этом легко убедиться, поскольку, кроме тех сведений, что содержатся в ст. 6370/862 г., никаких других следов специфически новгородской версии «призвания князей» в раннем русском летописании исследователь не найдет. До начала XVII в. новгородские летописцы и составители сводов довольствовались исключительно киевской версией ПВЛ, хотя уже с XIII в. в древнерусской (новгородской) письменности начинают проступать отголоски каких-то западных исторических источников, прямо утверждающих славяно-датское происхождение Рюрика/Рорика. Только так можно объяснить появление в Комиссионном списке НПЛ XV в. имени Гостомысла, открывающего список новгородских посадников, далеко отстоящего по времени от следующих за ним исторически реальных лиц31.
Вторым, несколько более поздним отголоском можно посчитать «Задонщину» - поэтическое повествование о Куликовской битве, созданное во второй половине XV в. по образцу «Слова о полку Игореве» и с использованием отдельных фрагментов его текста, в котором упоминается «вещий Боян», певший славу «первому князю Рюрику» 32.
____________________
30 Лебедев Г, С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л., 1985, с. 214.
31 НПЛ, с. 164.
32 Список ГПБ, собр. Кирилло-Белозерского монастыря, № 9/1086. // «Слово о полку Игореве» и памятники Куликовского цикла. М.-Л., 1966, с. 548 и 551.
РЮРИК/РОРИК/РЕРИК____________________
159
Третьим в этом ряду стоит известное «Послание» митрополита Спиридона-Саввы, написанное в первой четверти XVI в., где впервые сходятся имена «новгородского воеводы» Гостомысла и «князя Рюрика», «римска царя Августа рода» из «Прусской земли», от которого «в четвертом колене» показан «князь великий Володимер, просветивый землю Русскую святым крещением»33, что должно было удовлетворить генеалогические притязания Василия III, рожденного от последней византийской принцессы Софьи Фоминичны Палеолог. Здесь Рюрик назван вместе со своими легендарными братьями и «племянником Олегом», почерпнутым из ПВЛ.
Последним по времени и наиболее законченным в своей композиционной целостности источником, раскрывающим западнославянское происхождение Рюрика, оказывается пресловутая Иоакимова летопись, частично изложенная, частично опубликованная В.Н.Татищевым, в которой особенно явственно проступают изначальные черты этого исторического сюжета, перенесенного с земель Мекленбурга в Приильменье и там переработанного уже на новгородской почве.
Иоакимова летопись содержит рассказ о князе Славене, который, уйдя из Иллирии на север, основал Великий град, названный им «Славенском». По прошествии многих поколений пришли «варяги», которые наложили на Великий град «дань тяжку». Не стерпев, горожане послали к князю Буривою, потомку Славена, «испросиша у него сына Гостомысла, да княжит во Велице граде». Гостомысл изгнал варягов, установил мир и порядок, однако ему некому было наследовать, поскольку его сыновья погибли в войнах, а дочери были выданы за соседних князей. Гостомысл обратился за советом к волхвам в Колмогард, и те обещали ему наследника по крови, чему он не поверил. Однажды после полудня ему приснился сон, что из чрева его средней дочери Умилы выросло великое и плодовитое дерево, которое покрыло собою весь Великий град, а от его плодов насытились люди этой земли. Встав ото сна, он призвал для толкования увиденного волхвов, которые заверили его, что именно от Умилы произойдет его наследник… И действительно, по смерти Гостомысла в Великий град был призван сын Умилы Рюрик «с братьями и родами их» 34.
В.Н.Татищев и его читатели полагали, что «Великий град» идентичен Великому Новгороду на Волхове. Таким образом,
____________________
33 Дмитриева Р.П. Сказание о князьях Владимирских. М.-Л., 1955, с. 162.
34 Татищев В.Н. История Российская, т. 1, М.-Л., 1962, с.108-110.
160____________________
ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ
Рюрик оказывался иноземцем только по отцу, по матери же - новгородцем, т.е. «словеном». Его приход в давно существовавший Новгород был представлен естественным возвращением на родину предков и вполне отвечал странной, на первый взгляд, формуле призвания варягов: «Идите и володейте нами!»
Иоакимову летопись многие историки безосновательно полагают сочинением самого Татищева, считая таким же историческим подлогом, как и сказание Нестора о Рюрике и варягах. Между тем, такой взгляд ничем не подтвержден, позволяя говорить о нем, как о весьма поверхностном. В том фрагменте летописи, который нам известен, к сожалению, только по пересказу В.Н.Татищева, внимательный исследователь обнаруживает отрывки из каких-то подлинных, недошедших до нас документов (например, рассказ о крещении новгородцев), и даже знакомство с текстами северных саг. Последнее прямо относится к «сну Гостомысла», в котором подчеркивается мысль о преемственности княжеской власти в Новгороде (и в России) от Гостомысла к Рюрику по женской линии.
