Читаем без скачивания Маленькие - Елена Некрасова

– Павел, я так больше не могу, я хочу вернуться домой, я никуда с вами не поеду…

– Что случилось, Марья Ивановна?

– Я не могу больше… всё это видеть, понимаете? Что вы с ней сделали? Она жива?

– Конечно, жива. Мы просто забрали то, что ей не принадлежит, убедитесь сами…

Боже правый… Верка-хромоножка такая же, как раньше – старая женщина, седая вся…

– Я… я… поймите, это всё не укладывается… я знаю, что вы не причините мне зла, но я…

– Давайте позже это обсудим, ладно? Сейчас нужно отвезти вашу Любу, где ее дом?

– А… надо развернуться, потом свернуть в переулок… туда… дальше я покажу.

Живот не отпускает, хотя резкая боль прошла… они продвигаются всё так же медленно, везде полно людей. Некоторые слоняются вдоль, но большая часть поперек, упираются в забор и заворачивают обратно, и опять… пожилая женщина лежала прямо на дороге, пришлось ее объезжать, наверняка мертвая была, лучше не думать об этом, не вспоминать и не думать… И никуда она не поедет, нет, с этими точно не поедет… Побудет немного с Любой, потом вернется к себе, а Иван…. если захочет, сам ее найдет, адрес и телефон он знает… почему она считает, что Иван другой? А главное, почему эти трое так неприятны? Иван сказал, что они друзья… про замену тел Ваня сам ей рассказывал, у Верки-хромоножки забрали эту энергию зеленую, как называется… неважно… но сердце подсказывает, что Ваня другой, а они… даже не злые, не то слово, но…

– Вот здесь остановите.

Калитка у Кузнецовых настежь, это хорошо, конструкция там нешуточная, Лукич постарался. Пришлось бы лезть кому-то через забор, чтоб открыть… Люба выглядит чуть лучше, взгляд оживился, заблестел. Почти без помощи выбралась из машины, но дом не узнает, озирается…

– Люба, ты меня не узнаешь? Пойдем домой, это твой дом.

Нет, не может идти, ноги подгибаются… эти двое вовремя подхватили, а то бы не удержала. Она идет к дому, Любу ведут потихоньку, открыта ли дверь? Мила с Лукичом наверняка дома, вряд ли они были в толпе, но если дверь заперта изнутри, придется на скамейке куковать, пока не спадут эти всеобщие чары… нет, открыто, очень хорошо. Марья Ивановна зовет на всякий случай: «Мила! Виталий Лукич! Вы дома?» Тихо… Понятно… Лукич похрапывает в своей комнате. Мила сидит на диване, в руке пульт от телевизора… жуткая всё-таки картинка эта остолбеневшая жизнь, особенно когда видишь близких людей…

– Вон там ее комната, давайте туда… Я с ней посижу, спасибо за всё… Вы идите, я не поеду. Передайте Ивану, пожалуйста, что я вернулась домой.

– Вы поедете с нами.

– Я не поеду, я плохо себя чувствую! У меня живот разболелся. И вообще я передумала.

Затараторили по-своему, не нравится им такое решение…

– Хорошо. Тогда сами сообщите об этом Павлу.

– Я могу позвонить Ивану, ой… мобильный остался дома.

– Существует субординация. Павел начальник, он несет за вас ответственность перед Иваном.

– Ладно, скажу…

Она взяла слишком быстрый темп, и снова заныл живот… а эти двое идут следом, прямо дышат в спину. Главное не мямлить, сказать убедительно. Она скажет, что пока не готова принять их реальность и что ей надо побыть одной.

– Павел, извините…

Что такое?! Они втолкнули ее в машину!

– Что вы делаете?! Выпустите меня!

– Сиди тихо, надоела уже. Это беременность так влияет или ты по жизни истеричка?

– Что… какая беременность?..

– Такая! Не резервуар, а сплошная проблема! Что смотришь? Не знала, да? Ничего, узнала и забудешь, твой любимый тебя обрадует. Пау, я стираю ее!

Марья Ивановна уже не слышит, она уплывает от противного лица, мир заволакивает зеленоватая пелена, мир гаснет…………………………………

О… какая тяжелая голова, неужели опять заснула? Господи, сколько времени?! Наверное, уже стемнело, страшно будет идти… А вдруг он звонил, а она не слышала? Мобильный должен быть под подушкой… она с трудом открывает глаза, как странно, где она? Едет в машине, как это могло… фары освещают пустую дорогу, за окнами темень, звучит негромкая музыка… или это сон? Впереди две лысые головы, это аты… Рядом с ней на сиденье дремлет еще один, все чужие, круглоголовые какие-то… Но как она оказалась в их машине? Она помнит, что ждала звонка Ивана, нервничала, и его номер был недоступен… ходила из комнаты в комнату… Упаковала в рюкзак сборы трав, а звонка всё не было, тогда она решила сама сходить к Ивану, пока еще не стемнело… и больше ничего не помнит. Куда ее везут?! Марья Ивановна легонько трогает соседа:

– Простите…

– А-а, Марья Ивановна, проснулись! Как самочувствие?

– Простите… а мы знакомы? Я ничего не помню… а где Иван?

– Он скоро к нам присоединится. Иван попросил забрать вас, мы приехали и застали вас спящей, с трудом разбудили, честное слово… Мы даже пообщались немного, но, как только вы сели в машину, снова крепко уснули, надо же… не помните нашего знакомства… Это всё нервы, Марья Ивановна!

– Вы стерли мне память?

– Ну что вы…

– Я чувствую – что-то не так… а где мои вещи?

– Вещи? Вы же сказали, что ничего не нужно.

– Я так сказала? Там стоял чемодан в прихожей…

– А вот и Иван, смотрите!

Точно! В свете фар показалась маленькая фигурка, это он! Фу… отлегло от сердца, слава те Господи, это он! А вон и красная машина стоит у ворот – это база отдыха «Славянка».

– Маша, Машенька, бедная моя… теперь всё будет хорошо, я заставил тебя волноваться, извини, пожалуйста, милая моя… Ты вся дрожишь, а руки как ледышки, тебе холодно? Включите печку, вы ее совсем заморозили!

– Вань, мне стерли память, наверное… я помню, как ждала тебя, а больше ничего не помню. И чемодан дома забыла…

– Да нет же, не волнуйся. Просто ты понервничала и заснула, обычный провал в памяти, так бывает. Поужинаем, ты отдохнешь, а завтра полетим в Женеву, будем с тобой гулять по набережной Монблан, выберешь себе самую красивую одежду… Там Гоголь гулял, и Достоевский с Толстым, и Тютчев твой любимый… а сейчас поедем в Москву, в хорошую гостиницу, ребята нас подвезут…

– А твоя машина? Лучше я к тебе пересяду.

– Машина не нужна, завтра вызовем такси в аэропорт.

Иван рядом, у него такие горячие руки, сразу стало тепло и спокойно… Надо же, всё правда… он ее любит, они поедут в Швейцарию… Зачем сказала про чемодан? Как будто о тряпках переживает… Сорвалось с языка: она так тщательно его укладывала, отбирала эти вещи… А ведь ни капельки не жалко, даже глупо тянуть старье в новую жизнь… Марья Ивановна чувствует себя под защитой, она и раньше это знала, но по-настоящему ощутила только сейчас. Иван надежный, заботливый… Его друзья тихонько переговариваются, а Ваня не участвует в разговоре, шепчет ей нежные слова… какой всё же мелодичный у атов язык… мягкий ход машины и музыкальная речь убаюкивают, какая она теперь соня… это нервы, нервы… ничего, в Швейцарии поправится…. а Достоевскому не нравилась Женева, считал ее мрачным городом, Гоголь тоже не в восторге от Женевы… про Толстого не помнит, кажется, он там издавался… всё это было давно, с тех пор мир изменился…

χ

Хоми разволновался, что Маше стерли три часа памяти, но дело сделано, пришлось подыграть… может быть, это и к лучшему. Главный Инспектор заверил, что негативных последствий не будет. И, что самое приятное, они выяснили, что Хоми и ребенок не являются L-антиподами, оказывается, существует столь ранняя диагностика… теперь можно гармонизировать Машино состояние, нервы у нее сдают, это точно. Пау верно заметил, что негативные воспоминания еще долго могут преследовать Машу: ее оскорбляли, она видела трупы. Особенно ее поразил процесс изъятия lyu-импульсов у Верки-хромоножки, а рядом был скрюченный Григорий, еще трупы по ходу машины, затем увидела подругу в невменяемом состоянии, не говоря уже о Любе… Бедная Маша, таких ужасов натерпелась, ну вот, снова уснула. Надо разузнать про Куи.

– А Куи вам не сказал, куда собирается? Про Эквадор ничего не говорил?

– Нет… Боу, ты не в курсе?

– Мы это не обсуждали, не до того было.

– Твой Куи хам и наглец! Обозвал меня кривоногой сучкой и заявил, что не обязан давать показания, хотя весь этот бардак по его милости. У меня кривые ноги, Боу? Только правду говори, включаю IK.

– О, как прекрасны ноги твои в сандалиях, дщерь именитая! Я не царь Соломон, но ты редкая красотка! А твоя IK на меня не действует а-ха-ха-ха!

Видимо, Риа младшая по званию и не может проверять искренность старших чинов. А ну-ка, если ее проверить… нет, не получается. Хотя она из рода Биаму, самого низкого по параметрам. Хоми наслышан об инспекторах, но живьем видит впервые. Известно, что в спецшколе их обрабатывают lyu-излучением гипервысоких частот, то-то ребятки выглядят как из инкубатора, мужчину от женщины не отличишь…

– Хм, странно. Я пытаюсь с ним связаться, а доступ запрещен.

– Имеет полное право, ты сам подарил ему Привилегию.

– Да, понятно… но всё же хотелось попрощаться.

– А, наплюй, ты знаешь этих Усиму. Вспомни Опуи, тот вообще двести лет не выходил на связь, эта Привилегия Свободы не хрен моржовый, ха-ха-ха-ха-а!